– Прибыли, господин канцлер!
Он вздрогнул и очнулся. Вышел, отпустил машину. Холод тут же проник под плащ. Брррр…
Особняк встретил хозяина кромешной тьмой. Что за… Всеблагие! Барон споткнулся на неосвещенном крыльце и чуть не упал, так как входная дверь, за которую он схватился, была почему-то открыта…
Свет в доме так и не зажегся. Канцлер вытащил тонкую металлическую пластину, прошептав одними губами:
– Свет!
Несколько кристаллов отделились от плоской крышки и поплыли вверх, мгновенно осветив все пространство вокруг. Эрик подумал о том, что надо, наверное, вызывать подмогу, но тут же вновь обо что-то споткнулся. Что это? Присмотрелся. Наклонился. И поднял…
Свой собственный ботинок. Вернее, то, что от него осталось. Парадный придворный мундир обнаружился тут же, на полу. Рядом – лента с орденом. И все это было…
– Эльза!!! Грон!!! Вы что себе позволяете?!!!
Канцлер был вне себя, но ответа так и не дождался. Тишина.
Слуги куда-то испарились. Интересно… Их тоже загрызли?
Хозяин отправился в глубь дома, с каждым шагом обнаруживая все новые и новые следы погрома. Разбитую драгоценную вазу из Чи-джо-ида. Снесенный со стены портрет его прадедушки. Обглоданный стул. Нет, это не низерцвейги… Это… Звери какие-то!
– Ну, погодите! Бунтари! – злился барон. – Немыслимо просто! Они такого в детстве не делали! Никогда не делали!
Канцлер замер на пороге гостиной. Эльза и Грон с самым невинным видом подняли на него глаза, вильнули хвостами. И вернулись к своему занятию: охранять главное сокровище. В кресле около почти погасшего камина спала Агата.
Эрик настолько не ожидал ее увидеть, что просто застыл. Мелькнула мысль, что она, наверное, замерзла – особняк нежилой, холодно.
«Холодно, холодно! Хорошая мысль – разжечь камин. Ну чего встал? Действуй!» – Эльза негромко рыкнула.
Барон со вздохом подошел к камину, присел на корточки и бросил укоризненный взгляд на Грона: «Ну… ладно Эльза. Женская солидарность и все такое. Но ты?! Ты?!»
Низерцвейг завилял хвостом: «Прости… Знаешь, сам не заметил, как втянулся!»
В полной тишине неожиданно громко звякнула кочерга. И… Агата проснулась.
– Наконец-то! – воинственно вскочила она с кресла. – Я вас ждала!
Он не мог на нее наглядеться. Глаз не мог оторвать. Так… соскучился. Клетчатое платье. То, которое он ей купил еще тогда.
– Я пришла сказать, что все поняла. Этот… мерзкий монолог про содержанку вы придумали нарочно! Но мне не нужны объяснения. Что бы ни подвигло вас на подобный отчаянный шаг, господин барон, ему нет оправдания в моих глазах. Это не вы меня бросили. Это я вас бросаю!