– А если… – начал было стажер, но смутился и замолчал.
– Говорите, Пауль, – одобрительно кивнул барон.
– Если спугнуть и посмотреть, куда побегут?
– Действуйте, – приказал канцлер. – Использовать военных. Подключить разведку.
В коридоре послышались чьи-то шаги. Артефактор вдруг почувствовал холод. Липкий, он пробежал по позвоночнику, добрался до сердца.
– Где господин барон?
Услышав знакомый голос, барон вышел из кабинета. Предчувствие не обмануло. Канцлер посмотрел Фульду в глаза и сухо спросил:
– Кто?
– Адель. Самоубийство. Яд розовой ариньи – «нитки счастья». Смертельная доза.
– Но… Как? Она же…
– Пока не знаю. Я еще не проводил экспертизы. Жду твоего решения. Думаю, ампула была вшита под кожу. Но чтобы точно сказать, где именно, мне надо…
– Не нужно.
– Я предполагал, что ты так скажешь, поэтому ничего не предпринимал.
– Спасибо. – Эрик закрыл глаза и покачал головой.
– Не понимаю! Ты ведь договорился. И…
Барон взмахом руки приказал доктору замолчать:
– После…
Артефактор вышел из дворца и с силой вдохнул в легкие свежий ледяной воздух. На мгновение почувствовал запах ее духов. Закрыл глаза. Они попрощались. Магия, доступная лишь артефакторам.
– Прощай. Прощай и прости, я сделал все, что мог.
Холод едва коснулся щеки, отпустил сердце, вновь пробежался по позвоночнику и исчез. Теперь уже навсегда.
– Я счастлива. Не жалей…
Барон сгреб в перчатку горсть снега, хотел обтереть лицо, но так и застыл, сжимая мокрую ледышку в кулаке. Неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы не услышал:
– Господин канцлер!
– В чем дело?
– Господин канцлер! Куда прикажете? – Молодой парень не сводил с него требовательного взгляда.
Знакомая многоугольная фуражка положенного по статусу сопровождения. Только этого не хватало!
Куда он прикажет? А никуда! Некуда ему деваться. Наверное, нормальный человек в его состоянии пошел бы и напился. Может быть, подрался. Но в его случае это совершенно бесполезно. Драться он не сможет – убьет. Пить тоже не сможет. Он бы сел в собственный мобиль – почувствовать кристаллы, выжать максимум по ночной дороге, но увы! У бедного канцлера, похоже, нет права даже на это.
Он с грустью посмотрел на шофера, с поклоном распахнувшего перед ним дверцу служебного мобиля. Тяжело вздохнул. Сел. Откинулся на спинку:
– В фамильный особняк фон Гиндельбергов.
А что? Самое место – в склепе. Холодном, неуютном, с тенью вечно недовольного отца, что до сих пор бродит по полутемным коридорам. Мама… Хорошо, что она вырвалась оттуда. На свободу. Вслед за ней упорхнула и Невидимка. А чем он, собственно, хуже? Жаль, лаборатория осталась в его доме. Надо было приказать ехать туда. Может, еще не поздно?