С Элей же все с самого начала было на грани. Сильные чувства поглощали, сводили с ума, опустошали и возрождали. С ней я узнал, что такое любовь и страсть. А теперь, спустя несколько лет, у нас только началась притирка. Ее плохое настроение, моя усталость, капризы Алана, одержимость Эли вторым ребенком, мое к этому отношение. Все это отдаляет нас друг от друга. Да еще и сон этот вдобавок. Будто я бегу за дочерью по степи, она смеется, просит, чтобы я ее догонял, а потом я внезапно теряю ее из вида и уже выкрикиваю ее имя, но Нафиса не откликается.
Выключив ноутбук, выхожу из кабинета, а вскоре и из офиса. Иду в сквер неподалеку, откуда теперь звоню своей девочке. Это лучше, чем говорить из дома. После нескольких гудков, Нафиса сама берет трубку и машет мне рукой. В последнее время Сабина в нашем общении не участвует.
-Привеееет, дада! — радуется она.
-Привет, кызым! — тоже поднимаю руку в знак приветствия. -Что делаешь?
-Собираю игрушки.
-Молодец. У вас же уже поздно, поэтому правильно, что ты прибираешься.
-Нееет, — звонко смеется она. — Я их собираю, потому что они переезжают.
-Куда? — первая мысль в голове: возможно, ее мама хочет отдать их в благотворительный фонд, как она делала с другими игрушками, из которых вырастала Нафиса.
-В новый дом, — сообщает дочка и запихивает в большой пакет плюшевого зайца, которого я ей когда-то привез.
-А где этот новый дом?
-Это дом папы. Мы все к нему переезжаем, — совершенно спокойно заявляет она, а меня трясти начинает.
-Какого папы? — не своим голосом спрашиваю. В ушах звенеть начинает и снова этот чертов узел душит.
-Моего папы, — хлопает длинными ресницами Нафиса.
-Нафиса, я твой папа. Я, — повторяю, чтобы запомнила, но она только головой мотает.
-Нет, ты — мой дадака. А мы переезжаем к папе. Мама выходит за него замуж. А еще он подарил мне Барби, когда в садик пришел. А девочки мне не верили, что у меня есть папа.
Нервно сглатываю горький до отвращения ком. Бывшая устроила свою жизнь, а мой ребенок, моя девочка, называет отцом другого. Я ведь все делаю для нее. Все делаю, о чем просила ее мать.
-Нафиса, но ты же моя доченька. Ты же знаешь это? — я как утопленник, хватаюсь за последнюю шлюпку.
-Да, — улыбаясь, кивает она.
-Значит, я твой папа, потому что “дада” на нашем языке и есть папа.
-А? — переспрашивает она. Это ее манера говорить “А?” когда она что-то не понимает, всегда умиляла, а сейчас все внутри переворачивает. Неужели Сабина ей не объяснила разницу?
-Нафиса, кызым, дай телефон маме.
-Хорошо.
Она спрыгивает с кровати и бежит на кухню.