-Мама, дадака хочет поговорить. На!
-А ты куда? — спрашивает Сабина, перехватив телефон.
-Мы уже поговорили. Я еще не все собрала, — сообщает малышка.
-А ну беги тогда. Да? — она снова появляется в кадре в белом сарафане и красной косынке. Как всегда готовит. И та равнодушно на меня смотрит.
-Я не понял, почему наша дочь называет папой какого-то левого мужика! — не контролируя себя, выпалил я.
-Для начала здравствуй, Таир. И кто дал тебе право говорить со мной в таком тоне? — холодно отвечает она.
-Хорошо, скажу помягче. Почему она называет папой другого?
-Потому что она сама так решила, — гордо заявляет, вздернув нос. — Если ты думаешь, что я ее учила, то нет, это не так. Ни я, ни Нариман ничего ей не говорили, просто она сама назвала его папой и все.
-То есть ко мне домой ты ее не отпускала, а другого мужика завела, с дочерью познакомила, еще и съезжаетесь, — меня уже несет. Знаю, что говорю обидные вещи, но не могу остановиться из-за бушующего внутри гнева.
-Во-первых, мы не просто съезжаемся, а женимся, — в некогда мягком голосе Сабины — трещит лед. — Во-вторых, они сами познакомились, но эта история тебя не касается, — а теперь она тихо шипит, вероятно боясь дочери. — В-третьих, Нариман — не кот, чтобы его заводить. Он — мой любимый мужчина. И в-четвертых, прежде чем рычать на меня, как лев недоделанный, ты на себя-то посмотри. Ты мне предъявляешь, что я в дом привела мужчину, тогда как сам жил на две семьи и ребенка на стороне сделал. А теперь, извини, но я занята. Сейчас мой будущий муж придет с работы, мне надо на стол накрыть.
-Подожди, — зову ее, но она уже бросает трубку. Обиделась, характер показала. Черт возьми, как же вас вообще понять?
Между нами сейчас не только километры, но и огромная пропасть молчания, обид, взаимных упреков. Сначала я сделал ей очень больно, а теперь она мне. И сейчас эта боль напалмом все выжигает внутри. Я — здесь, моя дочь — там. А рядом с ней, слишком близко, другой мужчина. Ему достается ее восторг, радость и нежность. Мне — пятиминутные разговоры и крохи рассеянного внимания.
Мне хочется сейчас все крушить, но под рукой нет ничего, кроме телефона. Злюсь на себя, на бывшую, даже на дочь. Но больше всего — на себя. Все в жизни происходит не так, как я хотел, не так как рассчитывал. Домой возвращаться в таком состоянии не хочу, поэтому обхожу сквер и останавливаюсь напротив бара, куда мы как-то с коллегами заходили после работы. Выпить. Мне нужно просто немного выпить.
Таир
Внутри бара в восемь вечера не так много людей, но я сразу же сажусь за барную стойку и заказываю виски. Хреново-то как, словами не передать. Снимаю галстук, чтоб не душил так сильно и, скомкав его, кладу на гладкую поверхность рядом с холодным бокалом. Внутри плещется напиток, с помощью которого я попытаюсь забыться.