Во рту вкус пыли и металла. Задняя стенка горла пересохла настолько, что может вспыхнуть, и я клянусь, кто-то залил цемент в мои конечности, пока я был в отключке.
Я не могу пошевелиться.
Такое чувство, будто я проспал чертов апокалипсис – а может, так оно и есть. Это было бы не самым странным из того, что со мной случалось.
Простыни жесткие и невыносимо пахнут хлоркой.
Больница. Конечно, это не первый – и давайте будем реалистами, не последний – мой визит в это место.
На боку тугая, зудящая повязка, и когда я сдвигаюсь хоть на сантиметр, боль пронзает меня, как ржавое лезвие.
Точно. В меня стреляли.
Обрывки воспоминаний начинают возвращаться в мой затуманенный мозг.
Пещера.
Темнота. Холод.
Вон .
Его лицо всплывает в памяти самой яркой вспышкой. Его тело, прижатое ко мне; руки, обнимающие меня, и его всепоглощающее тепло, когда все остальное было льдом.
И поцелуй прежде, чем… что?
Что ж, я не помню ничего после того, как провалился в сон с его вкусом на моем языке и его дыханием в моих ушах.
Мои глаза мечутся по сторонам.
Где он вообще?
Я задаюсь этим вопросом раньше, чем успеваю подумать. Да, первый вопрос, который я задал после того, как очнулся в больнице, – не «как я выжил», не «что, черт возьми, произошло», а просто « где, блять, Вон ?».
Я пытаюсь сесть, стиснув зубы, с шипением втягивая воздух, а мои легкие протестуют, когда боль взрывается по всему боку.
Монитор сходит с ума, пища как сумасшедший. Медсестра что-то кричит из коридора. Я ее игнорирую. Тело ужасно болит, но мой разум уже возвращается к последним воспоминаниям – я истекаю кровью, а он обнимает меня так, словно я имею значение.
Вон сказал мне, что он со мной. Мы выжили вместе и умрем вместе, как-то так?
Возможно, сейчас не самое лучшее время думать так о ком-то, кого я знаю совсем ничего, но Вон был рядом со мной так, как никто и никогда.
Да, я поймал вместо него пулю, но он мог бросить меня и спасаться сам, однако не сделал этого. Я чувствовал, как он дрожал, когда вытаскивал пулю, но он все равно это сделал.
Все равно прикрывал мою спину все это время, в прямом смысле.
Даже мой отец или братья, моя родная кровь, никогда бы не сделали этого.
И, возможно, это клише, но я по-настоящему предан своим спасителям и щедро им отплачиваю.
Хотя Вон – нечто большее, чем просто мой спаситель.
Чтоб меня, я бы заплатил любую цену, лишь бы снова попробовать его губы на вкус. Возможно, на этот раз, когда он будет в сознании.
Потому что, черт возьми, это был эйфоричный опыт, которого я никогда раньше не испытывал, а поверьте мне, я перетрахал достаточно девчонок, чтобы понять, что это другое.