— Ай, — он хлопает меня по бедру, затем хватает его, слегка сжимая, и меня пронзает, окатывая с ног до головы, волна дурного предчувствия.
Единственное, что я действительно не ненавижу во всем этом, – это то, что мои бедра прижаты к его, его спина плотно прилегает к моей груди, а мои руки приклеены к его прессу, который я все еще чувствую сквозь перчатки и кожу.
— Хватит думать и просто почувствуй ветер, Mishka ! — кричит он, его рука возвращается на руль. Я рад, что он не ведет мотоцикл одной рукой, но не могу побороть в себе разочарование от потери его прикосновения.
Честно, какого черта?
Это я предложил нам прокатиться, чтобы он отвлекся и перестал думать о сексе. Но я подразумевал поездку на моей машине, но Юлиан, будучи Юлианом, сказал:
— Это скучно, давай лучше прокатимся на моей малышке.
Это не «малышка», а мотоцикл. Механический, бесчувственный объект.
Но я не стал этого говорить, потому что Юлиан был слишком взволнован нашей совместной поездкой. Мы оделись в кожаные костюмы – я настоял на этом, потому что он хотел поехать полуголым, как какой-то безрассудный ублюдок, которым он и является. Теперь мне интересно, существует ли еще какая-то защита помимо куртки, ботинок и шлема, потому что Юлиан ездит так, будто напрашивается на смерть.
Огни шоссе смазываются на периферии, пока он несется вперед, и я благодарю все святое за то, что в этот час, ранним утром, на дороге почти пусто.
— Юху-у-у! — его крик пронзает ночь, мотоцикл ревет быстрее, ветер бьет мне в лицо.
— Чувствуешь? — кричит он, снова похлопывая меня по бедру.
— Нашу неминуемую смерть? О да, предельно ясно!
Он смеется, глубокий, хриплый звук разносится в ночи.
— Ветер, Mishka . Ветер. Отпусти контроль и почувствуй его.
— И умереть? Нет уж, спасибо!
— Мы все равно все умрем. Так лучше насладись тем временем, что у тебя есть! Звучит мудро, согласен? — он снова смеется, кажется, очень гордый собой.
Я крепче сжимаю руки на его талии.
— Сбавь скорость!
— То, что ты так крепко ко мне прижимаешься, только раззадоривает меня!
Он мчится так быстро, что я абсолютно уверен – мы точно разобьемся.
Я крепко зажмуриваюсь, цепляясь за него, мои пальцы впиваются в него с такой силой, что ему наверняка больно, но он этого не замечает, слишком занятый тем, что рассекает ночь на скорости, пригодной для самоубийства.
Он слишком ненормальный и безответственный – поверить не могу, что он планировал поехать без куртки – и абсолютно несовместим с моим безопасным, продуманным стилем жизни.
И все же жар его спины, проникающий в мою грудь, мои ладони, распластанные на его прессе, дают мне чувство принадлежности, которого я никогда не ощущал. Будто это именно то место, где я и должен быть, как бы нелогично это ни звучало.