Бум!
Взрыв разрывает тишину, эхом отражаясь от деревянных стен, сотрясая воздух. Я двигаюсь быстро, опережая ход своих мыслей, и направляюсь к балкону. Моя рука скользит к знакомой тяжести на поясе. Пальцы задевают холодную сталь, но я останавливаюсь, не доставая оружие.
Распахнув балконную дверь, я сталкиваюсь со взрывом чужого смеха – грубого, беззаботного и неуместного в напряженной тишине, последовавшей за взрывом. Из-за массивного дуба выбегает парень примерно моего возраста, сжимая в руке небольшое устройство с проводами.
Его белая майка без рукавов, перепачканная грязью и разорванная по краям, зияет рваной дырой на боку, а джинсы порваны на коленях. Темные волосы в беспорядке падают на лоб волнами, а кожа покрыта ссадинами – на локте, щеке, руках. Как будто он скатился с горы. Или дрался с медведем и почти его победил.
— Юлик!
Рявкает лысый лидер.
Вена дергается на его виске, кожа краснеет, когда он свирепо смотрит на парня, которого назвал уменьшительным именем.
Юлик.
Юлиан Димитриев.
Я слышал о печально известном сыне Ярослава Димитриева. Не ожидал, что он будет выглядеть как человеческое воплощение мигрени.
— Крутая штуковина, да? — его смех сквозь разбитую губу прорезает воздух и звучит совершенно невозмутимо, несмотря на винтовки, все еще направленные в его сторону. — Я ее придумал. А Сай немного мне помог.
— Много.
Другой парень прислоняется к дереву, лениво жуя зубочистку.
Я прищуриваюсь.
Я не слышал о том, что в лагерь приедет Сай, он же Сайрус. Его не было ни в одном списке.
А значит он – переменная, которая мне…
Не нравится.
Голос парня с татуировкой скорпиона становится жестче, источая раздражение.
— Мы были в секунде от того, чтобы перестрелять друг друга. Ты понимаешь, насколько это было безрассудно?
Мои мысли совпадают с его слово в слово. В месте, где все напряжены до предела из-за хрупкого перемирия, его выходка была не просто безрассудством – это искра в комнате, полной пороха. Достаточно было одного движения пальца, и мы бы уже складывали трупы.
— Да брось ты.
Юлиан пожимает плечами, его голос звучит легко, почти насмешливо.
— Все здесь не настолько тупые, чтобы первыми нажать на курок и подорвать мир, — его ухмылка становится шире, когда он кричит: — Сай! Выглядит чертовски горячо!
Черная дыра – вот что выглядит чертовски горячо в отношении этого лунатика.
Пожалуй, стоит позвонить отцу и сказать, что никакого мира не будет, и нам пора сворачиваться.
— Не обращайте внимания на Юлиана, — управляющий, стоящий в дверях, пытается сгладить ситуацию извиняющимся тоном. — Он… — он колеблется, его лицо краснеет, прежде чем он продолжает: — Неважно. Ему почему-то нравится бросать вызов логике и гравитации.