Все замерли. Даже пламя свечей, казалось, стало тише, боясь нарушить мгновение.
– Перед предками и перед вами я объявляю новый закон, – продолжил Владыка Драконов, и каждое слово звучало, как удар древнего колокола. – Отныне дракон волен выбрать себе любую женщину и взять ее в жены. Все энимы, носящие метки, переходят в статус жен.
Новосибирск
Наши дни
…– Она очнулась! Очнулась! – эти слова, словно гром, прогремели над ее ухом, пробуждая от забытья.
Девушка с трудом разомкнула веки и обвела мутным взглядом окружающее пространство. Перед ней простиралась белоснежная реальность больничной палаты. Она лежала на функциональной кровати, чьи механические части тихо пощелкивали, словно отсчитывая ее жизненные ритмы.
Прямо напротив – высокое окно, скрытое за изящными белыми жалюзи, которые, казалось, хранили в себе свет дневного покоя. В углу стоял небольшой столик, окруженный двумя простыми, но надежными стульями.
– Что случилось? – хрипло спросила она, пытаясь собрать мысли в единое целое.
В этот момент в палату вошла женщина в белоснежном медицинском халате. Ее лицо озарилось теплой улыбкой. Взгляд, полный профессионального участия, скользнул по монитору, где мерцали показатели жизни.
– Все хорошо, – мягко произнесла она, оборачиваясь к кому-то, кто находился в палате. – Она пришла в себя. Ольга, дальше наблюдайте, если что-то поменяется, нажимайте тревожную кнопку.
Она исчезла, и вместо нее возникла девушка с россыпью веснушек на лице, в медицинской форме глубокого синего цвета. Ее улыбка, светлая и ободряющая, словно принесла в палату частицу весеннего солнца.
– Пройдите, Олег Петрович, – мягко произнесла она. – Ваша внучка очнулась.
Послышались шаги, и через секунду показался самый родной человек на свете – дедушка. При виде него сердце девушки болезненно сжалось, а к горлу подступил комок. Он прихрамывал, и на щеках его блестели слезы. Быстрым движением он стер их, стараясь скрыть волнение, чтобы внучка не заметила, и, едва сдерживая дрожь в голосе, произнес:
– Ты очнулась, внученька…
– Дедушка… – прошептала Элина, ощущая пронизывающую боль во всем теле. – Как ты?
– Да как я? – он попытался улыбнуться, и в его глазах заблестел отблеск радости сквозь пелену переживаний. – Сейчас готов плясать от счастья! Ты была в коме три месяца… Целых три месяца, а сейчас очнулась. Разве может быть что‑то лучше?
Воспоминания начали возвращаться – медленно, будто сквозь туман. Элина вспомнила все, что было до рокового падения. Она облизнула сухие, потрескавшиеся губы и хрипло спросила: