– Ты не понимаешь, что здесь написано? – с удивлением спросила охотница, лишь сейчас задаваясь вопросом о том, на каком языке пишут драконы. Она подняла глаза на мужчину, желая узнать ответ.
– Нет, ни одной буквы, – задумчиво произнес Девил, и вдруг его пальцы нежно коснулись ее щеки, стирая невидимую пылинку. В его словах была скрытая горечь, словно он сожалел о пропасти, разделяющей их.
– Я фиксирую всю информацию о детях, чтобы в случае чего иметь возможность их лечить, – пояснила Элина, возвращая взгляд снова к документу. Она чувствовала тепло, исходящее от мужчины, и это тепло было таким желанным, как глоток воды в пустыне. Владыка Драконов внушал трепет – и это восхищение постепенно перерастало в нечто большее. Элина пыталась заглушить эти чувства, напоминала себе о разнице в статусе, о тысяче невидимых барьеров. Но сердце, глупое и упрямое, не слушалось. Она не позволит себе перейти черту. И надеялась, что золотой дракон тоже сохранит дистанцию.
– Ты умрешь от холода, если не будешь с драконом, – внезапно громко произнес Девил. Его слова прозвучали как удар грома в тишине. Он отстранился. Его лицо стало непроницаемым, а глаза сверкнули болью.
Девушка изумленно уставилась на него, не в силах что сказать. У нее перехватило дыхание.
– Что? – ее голос был едва слышен, полный недоверия и страха.
– Это проклятье Королевства Вечного Пламени. Только семя дракона может тебя согреть, – Девил произнес это без тени сомнения, как приговор.
– Дракона… Мне нужно найти дракона для постели, чтобы не умереть? – взволнованно переспросила Элина, вспоминая слова Лайта, когда прибыла сюда. Ведь он что-то говорил, но она забыла.
– Тебе не нужно искать, Элина, – голос дракона стал мягче, в нем появилась нотка обещания. Он подался сильнее, его присутствие стало почти осязаемым.
Спустя неделю
Элина медленно приходила в себя, мучимая тупой пульсирующей болью в висках. Веки дрогнули и приоткрылись. Она заставила себя сфокусировать взгляд – перед глазами проступили бревенчатые стены и неровный свет, едва пробивавшийся сквозь широкое окно.
Она снова очнулась в хижине в сосновом бору, закрытом вытянутыми горами.
Опять.
После того, как Лайт, не церемонясь, выкрал ее из собственной спальни и привез сюда, оставив на попечение своего брата, Элина уже могла с уверенностью сказать: эта хижина стала для нее особенным местом. Местом, где были только она и Девил.
Уже не в первый раз Владыка Драконов приносил ее в это укромное убежище среди высоких сосен, – и, словно отрекаясь от всего мира, забывал обо всех, включая себя самого. Он не позволял никому лечить ее, оберегая в одиночестве, будто хрупкий сосуд, готовый разбиться от любого прикосновения.