Перед мысленным взором, как последнее видение, вспыхнули Олеся, Алла и Саша. Занятно. Когда я погиб на Волчьем Мысе, то не увидел маму. И не увидел потому, пожалуй, что она никогда меня не любила, чего нельзя сказать об Олесе. Олеся хоть и была чужой, но переживала за меня в отличие от родной матери.
Хорошо, когда есть настоящая, нормальная семья.
И плохо, что мне не удалось как следует ей насладиться.
«Огненный сокол»
Мне приснились боги, которых я когда-то одолел в бою. Самое сложное в охоте на богов — поиск и обнаружение. Эти черти пакостили в международных масштабах, но при этом выглядели как обычные люди, подозрения на которых не падали вообще.
Ну, взять например волну самоубийств среди Маншалльских жителей. За год божеству скорби Висперу удалось отправить на тот свет больше десяти тысяч человек, пока я не схватил его за глотку и не сжёг живьём. Гадёныш прикидывался обычным школьником, и лишь на смертном одре явил истинное обличие в виде рогатого человекоподобного козла, мохнатого, что тот чёрт. От него страшно разило горелой шерстью, и я неделю кривился от одного воспоминания об этой вони.
Так случилось со всеми богами, которых я убил. Они обретали истинный облик либо после смерти, либо после околосметрных состояний.
Это волновало меня всегда, когда вспоминались рассказы матери о моём происхождении.
«Мама, а где папа?» — спрашивал я. С отцом мне встречаться не доводилось, так что матери требовалось сочинять причины его отсутствия. Бред, который она использовала в качестве оправдания, казался мне нелепым ровно столько, сколько длилась моя жизнь.
«Ты не обычный ребёнок, сынок, — говорила она. — Твой папа — бог. Причём не просто бог, а огненный дракон божественного происхождения. Я оплодотворила себя его семенем. Боги, как известно, редко спускаются на землю, так что у твоего папы нет времени тебя проведать, к сожалению. Он оберегает мир».
Какая чушь…. До сих пор не верилось, что она городила такое пятилетнему сыну, но с другой стороны я не имел возможности проверить её слова. Да, у меня были тяжёлые ранения. Да, я парочку раз был на волосок от смерти, но мне ни разу не приходилось хотя бы в кому впадать, не считая смерти от руки Келя на Волчьем Мысе, но даже если старое тело изменилось, увидеть его было невозможно.
«Вдруг я очнусь другим?» — вот что мне подумалось, когда каскад пушечных залпов, дрожь окон, и металлический стук вырвали меня из забытья. Тряхнуло мощно. Я распахнул веки, и увидел, как ветер шевелил тюль через открытую форточку. Стреляли настолько близко, что нечто железное свалилось с прикроватной тумбочки на пол тесной палаты. Мне не удалось привстать, чтобы глянуть, что именно упало — мышцы ломило.