Мы решили отметить покупку, потому отправились на стоянку заброшенного Ростовского машиностроительного завода. По дороге заскочили в странный ресторан, в котором продавались национальные блюда Японской Народной Республики. Пока ехали, я держал на коленях контейнер с так называемыми «суши», и с недоумением разглядывал их. От них приятно пахло уксусом, и они были завёрнуты в тонкий слой нори, который, честно говоря, аппетит у меня не вызывал.
Чем пироги с мягкой золотистой корочкой хуже?
— Не пойму, — недоумевал я. — Почему за сырую рыбу и рис требуют такие огромные деньги? Мы ведь могли на две тысячи взять полтонны пирогов и бухлища столько, что за неделю не выпить. К тому же, в Граде Ростовском есть река. Огромная. Там рыбы не наловить, что ли?
— Это называется ценообразованием, — пояснила Алла, и робко взяла меня за руку. — К тому же, японские блюда считаются редкими и благородными в наших краях, потому за них готовы хорошо платить. Даже немного переплачивать.
— За спрос не бьют в нос. — Пожал плечами я.
Главное в еде — это пожрать. Хорошо, вкусно, и от души. В чём смысл платить за сто грамм пищи баснословные деньги? Лорды при Маншалльском дворе тоже любили излишне трапезничать странными блюдами, и я их не понимал, хотя был принцем.
Мы остановились на стоянке, у побитого, местами надломанного бетонного ограждения. За ним высилось здание завода — старое, с пустыми безрамными окнами, но по-прежнему мощное и монументальное. Мне почему-то захотелось туда пролезть. Желательно пролезть вместе с Аллой, чтобы там, в тайне ото всех, потрогать её в непозволительных местах. Так же у меня была к ней просьба, которую пока что не стоило озвучивать публично.
Удобную брешь в заборе я приметил сразу же.
Олеся не торопилась вылезать из машины. Изучала приборную панель и органы управления на руле. Я поторопился этим воспользоваться, и мы, вместе с Сашей и Аллой, направились к Шраму.
— Вы куда это? — напряглась Олеся.
— Да так, надо по делу кое-что спросить, — отмазался я. — Ты пока накрывай стол. Готовь к употреблению эти свои…. Суши.
Шрам вылез из машины и встретил меня вопросительным взглядом.
— Надеюсь ты додумался, о чём я подумал, когда мы сюда поехали? — поинтересовался я.
Он не ответил. Лишь жестом поманил меня за собой, когда направился к багажнику. Оттуда он извлёк чёрный рюкзак, расстегнул его, и внутри я увидел около десяти бутылок пива.
— Больше не влезло, прости уж. — Затем он застегнул рюкзак, ка-а-а-к размахнулся, и кинул рюкзак за забор.
Бутылки звякнули на территории завода. У меня сердце пару ударов пропустило.