Но я сделал всё, чтобы выдать себя, и провалить контракт, придуманный мною же.
И ради чего?
Ради смертной женщины, смертного мальчишки, и смертной девчонки, каких по миру ходило бесчисленное количество.
Как же мне не хватило смелости, с моей пропитанной цинизмом психикой, просто наплевать на их безопасность, и делать что требовалось?
Раньше я хотел обезопасить их ради того, чтобы без проблем развивать Проводника, но теперь дело было в другом.
Даже не знал, на что пенять. То ли Женино тело было виной моему инфантилизму, то ли я сам изменился.
Если задуматься, Олеся была единственной женщиной, которая любила меня искренне и бескорыстно, как любая хорошая мать любит дитя. Настоящая мать была выходцем из бесславной семьи рабочих, и только недавно я понял, что её бредни о отце-боге — чистая правда. Она действительно родила меня от него, а потом просто воспользовалась моей силой, чтобы выбиться в люди. Выходило именно так, и никак иначе. Других логичных выводов я не нашёл.
Настоящая мать привела меня в Маншалльский замок, отдала учиться в охотничью академию, помогла стать вассалом, а затем заставила устранить конкурентов, чтобы занять трон. До Российской Империи я не видел в этом ничего страшного. Хоть мне и не нравились придворные интриги, я считал, что именно такими должны быть отношения матери с сыном, что все мои действия вполне нормальны. Я считал так до того, как встретил Олесю. Со всеми этими: «не пей», «береги себя», «не лезь в неприятности», «я за тебя переживаю», «я всегда на твоей стороне».
— Дура. — Нахмурился я, тихо высказав мысли вслух.
Лучше бы она была такой же паршивой матерью, как моя, родная. Нет, я конечно всегда знал, что мамы бывают разные, но никогда не испытывал разницу на себе.
— Отпусти его! — с нажимом повторил Ступицин. — Немедленно! Одно подозрительное движение — и я её убью! Отпусти, и не шевелись!
В принципе, с учётом дистанции, мне бы хватило тридцатой доли секунды, чтобы приблизиться к Ступицину без всяких заклинаний и снести ему голову, но увы, реакция человека на пять долей быстрее. Разница незначительная, но её было достаточно, чтобы Ступицин заметил, как я исчезну из вида. А там уж нужные рефлексы могли сработать даже в случае, если бы получилось убить поганца.
Риск слишком велик.
Я гневно засопел носом, зло произнёс: «повезло тебе, с-сука», и небрежно разжал ладонь. Нарочно, чтобы Кузьмин рухнул на четвереньки, кашлял кровью, выглядел униженным. Не сочтите меня маньяком, но было приятно смотреть, как гадёныш мучился и едва не выплевывал лёгкие.