Закрыть глаза, заклеить уши, залепить рот…
Шмотки, курорты, карманные. Я продавалась всю жизнь! Продавалась и закрывала глаза. Мне предлагают делать это и дальше. Самое позорное в том, что я не спешу сказать “нет”.
Я молчу, потому что трушу!
И отец истолковывает мое молчание правильно.
Дергает дверцу шкафа. Достает коньяк, позволяя мне молча стоять у себя за спиной и… обтекать…
Я делаю это еще полминуты.
Со следами стыда на щеках, тихо и рвано дыша, потому что опять задыхаюсь. А потом выхожу за дверь и ныряю в дверь туалета напротив.
Наличие в столовой гостей делает невозможным мое нахождение здесь бесконечным. А подожженная трусостью в венах кровь, делает меня сумасшедшей…
Я вылетаю из туалета, не собираясь тормозить ни единой секунды.
Осадчий вскидывает голову, смотрит на меня, когда я ветром врываюсь в столовую.
В меня будто вкололи адреналин, благодаря этому на лице пляшет мимика. Бесконтрольно. Дурная улыбка, хлопки ресниц. Звонкая дурь в голосе!
— Так мы едем или нет? — спрашиваю я.
Еще до того, как я покинула столовую, Лёва предложил втроем отправиться куда-нибудь “затусить”. Мне нужно двигаться, так что я выдаю, не дожидаясь ответа:
— Я возьму сумку…
Я вихрем взбегаю на второй этаж, переворачиваю обувные коробки в гардеробной. Бросаю все это, как есть, забрав с собой высокие кеды и сумку.
Парни уже ждут меня внизу.
Дан вышагивает перед дверью, положив на пояс руки, и от него не может укрыться мой адреналиновый припадок. Мой бегающий взгляд, тряска моих рук.
Я быстро натягиваю на ноги кеды, уронив на пол сумочку. Осадчий ее поднимает. Вручает мне, потрепав ладонью свои отросшие кудри. Резко. Все еще резко…
Я выбегаю из дома первая. Как только протягиваю к ручке машинной двери ладонь, идущий сзади Данияр снимает машину с сигнализации. Я быстро забираюсь в салон. Быстро пристегиваюсь.
Лёва садится сзади, Данияр за руль.
— Куда поедем? — спрашивает он.
Лёва предлагает диджей-бар. Я соглашаюсь, а Осадчему все равно, куда ехать.
Выбор мне подходит — там так шумно, что нам приходится кричать, чтобы друг друга услышать. Этот грохот давит любые мысли в голове, делает ее пустой, блокирует.
Не позволяет мне задаваться вопросом о том, чего я стою?!
Чего я стою в этой жизни?! На что способна, а на что нет. Насколько я продажная?! Насколько трусливая…
Эти вопросы лежат в голове, на донышке, придавленные музыкальными битами, но я все равно смотрю в пространство невидящими глазами.
От этих вопросов меня колотит, они сделали мое горло непроходимым для воздуха.
Прямо перед стойкой, между Данияром и Лёвой я танцую.