Прикосновение Осадчего к моей талии — слишком жесткое вторжение, даже несмотря на то, что оно легчайшее. Я вскидываю вверх руку, рванув вперед, и зову бармена.
— Мне шот. Что-нибудь покрепче, — кричу я парню, повиснув на стойке на локтях.
Он показывает мне “окей”.
Лёва показывает мне “класс”, а Данияр сжимает локоть и спрашивает рядом с моим ухом:
— Что ты творишь?!
— Ничего…
Я выдергиваю руку. Хватаю возникший передо мной шот. Осадчий выдергивает его из моих пальцев, расплескав половину.
— Оплата здесь, — бармен сует нам терминал.
— Отвали, Дан! — психую я.
Он достает из кармана телефон и прикладывает его к терминалу. Снова хватает мой локоть и тащит к выходу.
Я злюсь на него, брыкаюсь.
Еще неделю назад он не мог себе такого позволить. Теперь, когда содрал с меня кожу в том безумной уикенде, — может! Может хватать меня, запрещать!
А я не хочу перед ним отчитываться!
Никто никогда не требовал у меня отчета. Пусть мои родители не делали этого, потому, что им плевать, факт остается фактом. Я привыкла к свободе, и сейчас рычу:
— Осадчий!
Он тащит меня подальше от бара, музыка постепенно стихает. Вниз по ступенькам к маленькому скверу, где много фонарей. Разворачивает лицом к себе, схватив за плечи.
— Я несся домой со скоростью двести километров в час, — говорит он жестко. — Я к тебе несся. Боялся опоздать. Летел. К тебе!
— Какой ты молодец…
— Диана!
На глаза наворачиваются слезы.
— Чего ты хочешь?! — спрашиваю я в сердцах. — Чтобы я на колени упала?!
— Дура…
Он обхватывает ладонями мое лицо, соединяет наши лбы.
Его дыхание громкое.
Я зажмуриваю глаза.
Данияр меня целует. Сминает мой рот своим. Этот поцелуй грубый и сухой, как наши губы.
— Я тебя люблю… — произносит он мне в губы.
Я хочу рвануть в сторону, спрятаться от его слов, но он не отпускает. Плюет на все запреты, которые когда-либо я устанавливала. Их больше не существует. Ничего не будет, как раньше!
— Выходи за меня… — пулей влетают в меня его слова.
— Замолчи… — я накрываю ладонью его рот, трясу головой.
Его слова пугают меня до гребаного обморока!
Дан убирает мою руку, сжимает больно локоть.
— Замолчи… — шепчу я сдавленно.
Но он уже не повернет назад.
Теперь я поняла, к чему он так давно готовился. Все эти нюансы его поведения: объятия упрямее, поцелуи крепче, острые лезвия в глазах.
Он ждал, когда я получу диплом!
— Давай поженимся, — говорит он настойчиво.
Я хочу дать ему пощечину. Свернуть его с этого пути, пусть и изваляю себя в дерьме.
— Какой же ты дурак… — борюсь я с ним. — Я же дрянь, все это знают!
Я испортила его отношения с братом, разругала его с родителями. Меня терпеть не могут все его друзья, я никого не уважаю, я не уважаю даже его родителей!