Если так, то я готова стать размером с баржу, только бы все оставалось как есть, за исключением одного…
– Спасибо тебе. Ты не представляешь, как я обязана тебе, – тихо произношу, положив свою голову на грудь Назара.
– Без тебя всего этого не было бы. Это тебе спасибо за то, что ты есть.
Я поднимаю голову на Назара и убеждаюсь, что его самого распирает от чувств.
Так и есть. Его щеки вот-вот треснут. До того у него широченная улыбка, что невозможно не улыбнуться в ответ.
Больше нет никакого смущения и ощущения полыхающей кожи, истлевшей от лучей мужских глаз-прожекторов.
Мы внезапно стали родителями почти полуторагодовалого очаровашки, и теперь нам не до смущений.
На моих руках сладко сопит Назар-младший… А на руках Назара должен был спать Никита.
В этом и кроется то самое исключение, что не дает мне в полной мере насладиться блаженством.
Я тянусь к мужественному лицу Назара, кончиком носа дотрагиваюсь до его и прикрываю глаза, чтобы не расплакаться.
– Что же будет дальше? Есть ли у нас шанс?
Назар понимает меня, несмотря на то, что я не озвучила главного. Я побоялась вслух произнести: Есть ли у нас шанс найти Никиту живым…
– Нет шансов лишь у тех, кто бездействует. А я опускать руки не намерен, – твердо сообщает он. – Я отыщу Никиту.
Он говорит о нем, как о живом. Он верит в чудо.
И я уже убедилась, что чудеса все-таки случаются. Остается только верить, что чудеса на этом не заканчиваются.
Следующие три дня я свыкалась с новым статусом: родитель. Назар привыкал к шуму и гаму в доме, временами уезжал на встречи с Федором, чтобы обсудить насущные вопросы, а наш сын по мере сил привыкал к чокнутым маме с папой и огромному лохматому монстру, настойчиво пытающемуся приласкаться к нему.
Получалось пока не очень, но это ведь только начало. Мы притирались друг к другу.
Сынишка в полной мере позволил мне ощутить на себе все прелести сумасшедших будней, омраченных детскими истериками и капризами. Врач объяснил, что это последствия эмоциональной встряски, отразившиеся на аппетите, сне и общем состоянии. Так он справлялся с тоской по Карине. Ему необходимо отвлечение, ведь он все понимает. И ищет ее повсюду, ползая на коленках. Плачет сутками напролет так, что хоть волком вместе с ним завывай.
Невыносимо больно видеть, как этот маленький человечек задыхается от тоски.
Но сегодня произошло очередное чудо – мы просыпаемся в полной тишине.
Обнимая “Одувана”, сынок крепко спит в своей новой кроватке, оборудованной в главной спальне.
Пока Назар выгуливает Хеннесси, я украдкой ловлю его в объектив телефона. Снимки, один за другим, отправляются в избранное, где уже хранится целая галерея – три сотни кадров, запечатлевших каждый миг его жизни.