— Знаешь что, — сказал Савелий, внезапно одивившись. — Тебе нужно отвлечься от этих мрачных мыслей. И нам нужно понять, что вообще происходит в стане… в окружении Саши. Завтра в Новгороде этот благотворительный бал. Туда приглашена вся элита, включая представителей «ОГО». И, вполне возможно, наш юный наследник с своей новой… подругой.
Алина насторожилась.
— И что? Ты хочешь, чтобы я поехала?
— Именно. Съезди, посмотри обстановку. Светская тусовка, ничего опасного. Ты красивая, умная, разговоришь кого угодно. Узнай, как он держится, что за люди вокруг, что за эта союзница. В живую все всегда выглядит иначе, чем в панических отчетах. — Он говорил убедительно, тепло, играя роль озабоченного ситуацией, но не сломленного отца. — Это будет полезно и для семьи. И для тебя — ты засядешь тут, заразишься моим пессимизмом.
Он видел колебание в ее глазах. Бал — это далеко от мрака Петрозаводска, это блеск, музыка, возможность увидеть все своими глазами без фильтра слухов. И главное — это задание от отца, возвращение в систему координат, где он все еще глава семьи, а не изгой. И плевать, что она не принадлежит семье, а клану.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Поеду. Но, пап… — она пристально посмотрела на него. — Это просто разведка. Ничего больше.
— Конечно, солнышко. Просто разведка, — Савелий улыбнулся, и эта улыбка была самой отвратительной ложью за весь вечер.
Он только что отправил свою дочь, единственного человека, который ему еще верил, на передовую в своей подлой войне, прикрыв все благими намерениями. И чувствовал при этом лишь леденящее, ясное облегчение.
Теперь у него появится передышка. А что дочь может стать мишенью или разменной монетой — эта мысль была аккуратно упакована и отправлена в самый дальний угол сознания. Дела есть дела. Даже если ты последний мудак. Особенно если ты последний мудак.
Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга
Кабинет после доклада о рейдах в «зонах», наконец, опустел, оставив после себя лишь запах дорогого табака и тяжёлое, звонкое молчание. Евгений ещё несколько минут стоял у окна, всматриваясь в сумеречный парк, где уже зажигались фонари.
Ему, в данный момент, было похрен на статистику. Да, род продолжает развиваться и получать доход с Разломов, но… мысли его последние дни были о другом: о согласии той, кого он собирался сделать главной фигурой в новой игре.
Он нашёл Марию в главном зале особняка. Она сидела на каменной скамье у большого аквариума, где медленно проплывали причудливые рыбы, и что-то невидящим взглядом писала в блокнот. Она подняла на него глаза, и он увидел в них ту же усталость, что гнездилась в его собственной душе. Усталость от вечной необходимости быть настороже, от бесконечных разборок, от груза фамилии.