Мария долго смотрела на отца, ища в его лице хоть тень сомнения, слабину. Но находила лишь ту же стальную решимость, что и в себе самой. Она думала о Александре, молодом и порывистом, одном S-ранге на весь огромный, неповоротливый род. Думала о том, как с каждым днём тени вокруг их стен, сгущаются. Думала о пустоте, которую давно носила в себе и которую безуспешно пыталась заполнить работой и долгом. Этот Громов… «Князь». Он был дикарём, чужаком, опасной переменной.
«Он красивый, — она позволила себе улыбку. — Заботливый… почему бы… почему бы и нет⁈»
Она медленно кивнула. Это был не кивок покорной дочери, а сдержанное, деловое согласие партнёра.
— Я поняла, — сказала она ровно. — Завтра я иду на бал. Отдохнуть. Потанцевать. Посмотреть… на этого диковинного «Князя». Если он, конечно, появится среди смокингов и декольте.
В её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка, и Евгений позволил себе слабую улыбку.
Он встал, положил руку на её плечо на мгновение — жест, в котором было и одобрение, и просьба о прощении, и отеческая тревога.
— Спасибо, — тихо сказал он и вышел, оставив её наедине с мерцанием воды и тихим гулом собственных мыслей.
Мария снова взяла блокнот, но писать не стала. Она смотрела на отражение в тёмном стекле аквариума, примеряя на себя маску беззаботной светской львицы и чувствуя, как под ней уже начинает вызревать новый, опасный и захватывающий план. Завтра. Всё решится завтра.
Следующий день… день-трындень! Я в который раз пожалел, что вообще связался с «ОГО». Они меня заколебали!
Если ранее их вмешательство ощущалось как неприятный, но терпимый фон, то теперь оно превратилось в постоянный, методичный пресс.
Первым делом утром пришло официальное, на пяти страницах: «Рекомендательное письмо касательно обеспечения личной безопасности главы возрождающегося рода Громовых».
В нем «ОГО», с присущей им бюрократической деликатностью, указывало, что мой текущий охранный контингент «не соответствует потенциальному уровню угроз» и «может рассматриваться как преднамеренное создание уязвимости».
Они предлагали — или, точнее, настоятельно рекомендовали — включить в состав моей охраны двух своих «оперативников-наблюдателей». По сути, это было требование поселить в моем доме двух шпионов под видом телохранителей. Ус, читая документ, сделал такое лицо, будто ему предложили добровольно привить чуму.
— Формально мы можем отказаться, — сказал он, стирая пальцем виртуальную пыль с экрана планшета. — Но тогда они имеют право заморозить часть восстановительных фондов до проведения «независимой аудитории безопасности». Это их стандартная игра. Не соглашаешься с их «рекомендациями» — становятся препятствия в административных вопросах.