Я задумался на секунду, потом спросил:
— А если мы формально согласимся, но разместим этих оперативников, скажем, в самом дальнем флигеле, под присмотр Кати?
Катя, которая как будто случайно оказалась рядом в этот момент, посмотрела на меня с неприкрытым… недовольством, что ли⁈ А нет, показалось! В глазах охотницы S-ранга промелькнуло что-то, напоминающее холодный интерес хищника, которому подкинули новую дичь.
— Это можно технически обставить, — медленно сказал Ус. — Но тогда мы обязаны обеспечить им полный доступ к графику ваших перемещений и списку контактов.
— Пусть получают тот график, который мы им предоставим, — отрезал я. — А контакты… у меня их пока меньше, чем у среднестатистического монаха-отшельника. Ладно, соглашаемся. Но пишем в ответном письме, что размещение и условия работы будут определяться внутренними регламентами рода. Пусть попробуют с этим спорить — мы всегда можем сослаться на «традиционные устои дворянского дома».
Ус хмыкнул, уже набирая текст.
— Используем их бюрократию против них. Звучит… изящно.
Вторым ударом стала «Налоговая верификация». Поскольку род был восстановлен в правах, а не создан новый, все имущество и активы автоматически попадали под историческую систему дворянского налогообложения — сложную, многоуровневую и, как я быстро понял, абсолютно абсурдную.
Существовали налоги на «поддержание фамильной чести» (фиксированная сумма), на «наследуемую землю» (процент от оценочной стоимости), на «присутствие на официальных мероприятиях» (пропорционально количеству баллов в году) и, самое прекрасное, «сбор на потенциальное наследование титула», который был, по сути, предоплатой за то, что мои будущие дети однажды смогут стать дворянами. Это была не экономика, это было чистое искусство вымогательства денег под соусом традиций.
— Как вообще люди это платят? — я спросил, глядя на сводку, которую подготовил Ус.
— Большинство старых родов имеют семейные фонды и трастовые управления, которые ведут эти дела поколениями, — объяснил он. — У нас же фонд был практически разграблен Савелием. Нам придется платить из текущих потоков, а их пока — только начальные транши от «ОГО» и ваш личный капитал.
— Значит, нужно сразу запускать какой-то доходный проект, — заключил я. — Иначе мы будем кормить эту налоговую машину, вместо того чтобы строить тренировочный комплекс.
Катя, молча слушавшая весь разговор, внезапно сказала:
— А Зоны? У рода же несколько объектов с разломами, или я что-то путаю?
— Да, — подтвердил Ус. — «ОГО» как раз занимается обнулением контрактов. Плюс, у Савелия был пассивный доход от нескольких арендных контрактов в городе. Коммерческие помещения. Они юридически все еще принадлежат роду. Если мы сможем быстро восстановить контроль над ними и выкинуть его субарендаторов, это даст нам постоянный финансовый приток.