Иве показалось, что стены навалились на нее и давят, душат. Цепляясь за плечи сестер, она с трудом встала на ноги: цепи мешали. Подняла лицо. В широко раскрытых глазах стояли слезы, но сестры не должны их увидеть.
– Нет! – сказала она. – Все будет хорошо! Ксандор придет и спасет нас!
– Ксандор! – воскликнула Азалия. – Этот убийца? Этот мерзавец? Да ты сошла с ума, если доверяешь ему! Если он и вернется, так только для того, чтобы собственными руками задушить тебя за то, что ты сделала! Почему ты его не убила, Ива? Почему ты так нас подвела?
Азалия никак не могла успокоиться. Ива не винила ее: Азалия боялась. Это страх говорил, а не она.
– Тихо! – прикрикнула на Азалию Роза. – Сейчас это не имеет значения! Тихо… – повторила она, увидев, что Азалия плачет.
Ива обняла ее, а потом Роза обняла их обеих.
Сейчас, в этой угнетающей промозглой темноте, Ива и сама с трудом верила, что признание Ксандора не привиделось ей. Точно ли произошли с ними все эти приключения? Может быть, все увиденное – лишь бред воспаленного сознания?
Нет-нет! Ива тряхнула головой, прогоняя холодные, склизкие мысли, которые проникли в душу, словно черви, и копошились в ней.
– У меня больше нет магии… – призналась она.
– Что?! – черные глаза Розы сверкнули, но она не столько разозлилась, сколько опешила. – Это то, о чем я думаю? О… Ива… Конечно, он придет за тобой! Он обязательно придет!
Роза была старше Ивы всего на два года, но сейчас положила голову Ивы себе на плечо и погладила по волосам, утешая, как когда-то давным-давно в детстве мама.
Но Иву было не провести. Она, различающая малейшие оттенки чувств и настроений, догадалась: Роза не верит, что Ксандор вернется.
Тяжелая дверь, просевшая от постоянной подвальной сырости, натужно заскрипела, открываясь. Стражник втолкнул в комнату Ирис. Да так сильно, что она упала на колени, каштановые волосы закрыли лицо.
– Ирис!
Ива бросилась к сестре, сама едва не упала, забыв про кандалы. Ирис сидела безучастно, глядя в пол.
– Ирис! Это я, Ива! Посмотри на меня!
Ива затормошила ее и только теперь заметила, что платье сестры порвано на груди: Ирис придерживала его руками, чтобы оно не упало. Ива осторожно отвела волосы и увидела, что губы Ирис разбиты, а на щеке наливается краснотой свежий синяк.
Ирис смотрела на Иву, но будто не узнавала. Шевельнула губами: «Пить…»
Ей отдали последние капли воды, еще оставшиеся на дне кружки.
Ива, Роза и Азалия переглядывались, но ни одна не решалась спросить. Но даже если спросят – разве сможет Ирис сейчас ответить?
Роза отважилась и взяла Ирис за запястье, прикрыла глаза, прислушиваясь.