Я прохожу на кухню, чтобы поставить чайник, и замираю на пороге.
На столе стоит ваза с фруктами. Я точно помню, что оставляла в ней пару увядших яблок, которые собиралась выбросить. Теперь же она доверху наполнена идеально спелыми, глянцевыми плодами, от которых исходит приторно-сладкий аромат. Но пугает не это.
Я перевожу взгляд на полку с кулинарными книгами и пособиями по кардиохирургии. Я — перфекционист до мозга костей. Мои книги всегда стоят в строгом алфавитном порядке, корешок к корешку. Сейчас же они переставлены. «Атлас анатомии» теперь соседствует с томиком стихов Ахматовой, который я не открывала со школы. Кто-то касался их. Кто-то проводил пальцами по этим обложкам, намеренно нарушая мой выверенный годами порядок.
— Это просто паранойя, Алиса. Ты просто переутомилась, — шепчу я себе, чувствуя, как внутри нарастает липкий, холодный страх.
Я медленно иду в спальню, и каждый шаг дается мне с трудом, будто я иду по болоту. Дверь приоткрыта. Я распахиваю ее и чувствую, как воздух застревает в легких.
На моей аккуратно заправленной кровати лежит халат. Тот самый белый махровый халат, который я оставила в корзине для грязного белья перед уходом на смену. Он идеально выстиран, отпарен и разложен на покрывале так, словно его приготовили для меня. Он пахнет не моим порошком. От него исходит едва уловимый, тяжелый аромат дорогого табака и мужского парфюма — терпкий, древесный, удушающий.
Этот запах я узнаю из тысячи. Он был там, в операционной.
Я срываю халат с кровати, сминая его в руках, и из него выпадает маленькая записка. Короткая фраза, написанная размашистым, властным почерком: «Я всегда держу свои обещания, врач».
Трясущимися пальцами я набираю номер полиции. Я жду их сорок минут, забившись в угол дивана и сжимая в руках кухонный нож. Мне кажется, что из каждого угла на меня смотрят черные глаза Ро́мана. Когда в дверь наконец звонят, я едва не вскрикиваю.
Двое патрульных лениво проходят в комнату. Один из них, пухлый мужчина с засаленными усами, оглядывает мою идеально чистую квартиру и криво усмехается.
— Ну и где грабители, гражданка Серебрякова? Следов взлома нет. Замки целы. Вещи на месте, — он заглядывает в вазу с фруктами и без спроса берет крупную виноградину. — Фрукты вам принесли? Хорошие фрукты, дорогие. На что жалуемся?
— Вы не понимаете! — я почти кричу, показывая на книги и халат. — Кто-то был здесь! Они переставили мои вещи! Они постирали мою одежду! Это… это преследование! Это тот человек из больницы, Басаев!
Патрульные переглядываются, и второй, помоложе, откровенно прыскает в кулак.