Знаю вот, а…
Полушария.
И железа, и та самая структура, легчайшей паутинкой связывающая полушария. Ого… а концентрация нейронных связей здесь зашкаливает. И если в той же коре картинка похожа на ажурную сеть с пробегающими по ней искрами, то здесь это скорее сияющий монолит, в котором то тут, то там зарождаются вспышки света.
Красиво.
Охрененно красиво.
Завораживает.
И вот если оно так должно быть, то… шансов у Айзека немного. Я, конечно, постараюсь помочь, но… это как дать в руки кирпичи и ведро цемента, понадеявшись, что чудом к утру я возведу Тадж-Махал… ну или, на худой конец, Великую Китайскую стену…
Я вздохнула.
Нельзя думать о неудаче, здесь, сколь я успела заметить, мысли до отвращения материальны, а потому… я отпускаю руку и возвращаюсь к холсту.
– Что с Малкольмом? – этот вопрос безопасен.
Он не о любви, хотя и о смерти, потому как и она знает… да, точно знает, взгляд отвела. Вздохнула и, едва коснувшись кистью холста, произнесла:
– Его отец объявил о помолвке. Свадьба состоится через месяц.
А Малкольм, наш большой мальчик, опасается не сойтись характерами с мачехой? Или… нет, не в этом дело. Все практичней и… страшнее?
Да.
Бракованный сын умрет, но другая жена родит других детей. Правильных. Здоровых. Способных продолжить род. Долбаные правила…
Нет, наверное, его тоже можно понять, но…
Ладно.
С рыжим мы что-нибудь придумаем.
Знать бы, что именно.
Реферат я написала сама. Всего-то сутки в библиотеке, благо там меня знали и относились не в пример спокойнее, нежели мастера. Да и мне там нравилось.
Тишина.
Стеллажи с книгами. Особый запах бумаги и пыли, хотя убирались здесь весьма и весьма тщательно, но запах все равно сохранялся. Уединение и какое-то непередаваемое словами ощущение покоя. Я устроилась за пятнадцатым столом. Если первые четырнадцать располагались в центральном зале, выстроившись в две линии, то пятнадцатый скрывался в махоньком закутке между секциями Эйр-один и Таль-три. Он примыкал вплотную к окну и на первый взгляд казался продолжением подоконника.
На второй, впрочем, тоже.
Правда, этот подоконник в отличие от того, что остался в моей комнате, не сквозил и не пропускал воду, а потому работать за ним было вполне себе комфортно.
Лампа.
Ящики со всякого рода нужными мелочами вроде листов бумаги, карандашей и ручек. Ластики и дырокол. Скрепки. Разноцветные плетеные закладочки и прочие канцелярские радости, которые здесь просто были и не являлись подучетным материалом.
Пять книг и две брошюры.
Лист линованной бумаги – рефераты полагалось писать от руки, в чем имелся определенный смысл, но я, говоря по правде, от этого несколько отвыкла. И, отложив ручку, просто забралась на подоконник.