Миша дернул меня за край блузки.
– Пойдем, я покажу, где робот-пылесос застрял. Он опять съел мою машинку!
Демид кивнул в его сторону, будто отдавая приказ войскам: «Ваш объект. Приступайте».
И я пошла. Не к мечте о коде и стартапах, а на поиски робота-пылесоса, проглотившего машинку. Это был самый унизительный и самый важный шаг в моей жизни. Шаг в чужую, безупречно устроенную тюрьму. Или, как мне следовало думать, чтобы не сойти с ума, – в самую рискованную игру.
Игра, в которой ставкой была моя душа, а противником – человек, не знающий слова «проигрыш». И его маленький, озорной тайный союзник.
Лика
Мысль «я сейчас заплачу» приходила ко мне волнами, с периодичностью морского прилива. Я отбивалась от неё, как от назойливой мухи, сжимая в руке ручку. Единственную, которую я нашла в этой безупречной пустоте, которую называли «гостевой комнатой».
Комната. Это слово слишком теплое для этого пространства. Капсула. Модуль на космической станции «Волков». Все те же холодные тона: стены цвета бетонной пыли, огромное окно с тем же гипнотизирующим видом на ночной город, кровать с белоснежным бельём, на котором, кажется, нельзя спать, чтобы не оставить следов. И тишина. Глухая, давящая тишина дорогой звукоизоляции.
Я сидела на краю этой кровати, смотрела на экран заблокированного телефона и пыталась составить список. Списки меня успокаивали. Они создавали иллюзию контроля.
Список «Что происходит»:
1. Я – пленница в золотой клетке на пятидесятом этаже.
2. Мой тюремщик – человек, чей автограф на трудовой книжке я мечтала видеть.
3. Мой «срок» – шестилетний мальчик с глазами разбойника.
4. Моя карьера… Моя карьера лежала где-то там, внизу, под ногами прохожих, и смеялась надо мной.
Внезапно тишину разрезал звук – негромкий, но отчётливый. *Стук-скрёб-тук*. Как будто кто-то царапает и толкает дверь. Не мою. Ту, что напротив – дверь в комнату Миши.
Инстинкт заставил меня вскочить. Часть моего мозга, уже переключившаяся в режим «ответственный взрослый», проигнорировала часть, орущую «сиди и не высовывайся, это ловушка!». Я осторожно приоткрыла свою дверь.
В полумрате коридора, освещённого только светом города из панорамных окон, сидела фигурка в пижаме с ракетами. Миша. Он колотил пяткой в свою дверь, которая, судя по всему, была закрыта.
– Не открывается, – сообщил он мне без тени смущения, заметив мой взгляд. – Она всегда заедает.
– Почему ты не спишь? – спросила я, подходя ближе. По часам было почти одиннадцать.