— Я как раз собирался сделать это на балу. Только думал, выйдет сюрприз, но раз уж так вышло… Простите, ваше величество, за дерзость.
Он вдруг повернулся ко мне, опускаясь на одно колено, и достал из-под полы камзола сверкнувшее в свете хрустальных люстр кольцо.
— Папа, ну наконец-то! — радостно взвизгнула Анабель, вызвав на лицах придворных и короля улыбку.
Я же замерла, не шелохнувшись, не веря тому, что вижу. Глядя мокрыми от слез глазами на Дариана сверху вниз.
— Элиза, я так рад, что ты появилась в моей жизни. Что стала моей дочери как вторая мать, а мне подарила веру в лучшее. Что сумела пройти через все трудности и остаться такой же доброй, светлой и любящей женщиной. Моей женщиной, которую я безумно люблю. И сейчас, в присутствии свидетелей, я хочу попросить у тебя руки и сердца. Будь моей женой!
Всхлипнув тихо, я приложила ладонь ко рту, борясь с эмоциями. Неужели, это случилось?
— Ну же, девочка, соглашайся! — поторопил меня король. — Негоже заставлять мужчину столько времени ждать.
Рассмеявшись сквозь слезы, я потянулась рукой к Дариану, переплетясь с ним пальцами.
— Да, я согласна!
Бальные платья никогда не были моей стихией. Тем более — в другом мире. Когда Фелиция затянула последний шнурок на корсете, я чуть не лишилась сознания. К зеркалу я подошла с подозрением… и растерянно застыла. Отражение смотрело на меня с недоверием: светло-сиреневое платье, струящееся по фигуре, с тонкой серебряной вышивкой на корсаже, придающее осанке царственность. Волосы были собраны в высокую прическу, украшенную хрустальной шпилькой, а в ушах поблескивали серьги — подарок Анабель, по ее словам, «чтобы ты, мамочка, была самой красивой!»
Бальный зал оказался огромным — таким, о каком я раньше только читала в книгах. Высокие своды украшенные позолотой, повсюду зеркала и фрески на стенах, а в отражении мраморного пола мерцали огни хрустальных люстр. Придворные, словно сошедшие с портретов, изящно двигались в танце или стояли группами, обсуждая последние сплетни. Все дышало роскошью, ароматом дорогих духов и тонким шелестом тканей.
Я вошла, сжав ладонь Анабель, которая просто сияла в своем нежно-розовом платьице. А по правую руку встал Дариан. В строгом черном костюме, украшенном лишь золотой вышивкой, он смотрелся образцом мужественности и статности. Я даже ненадолго залюбовалась им, замерев у входа.
— Мама, смотри, — шепнула девочка, указывая на угол зала, где собрались дети. — Они там играют во что-то! Можно мне к ним?..
— Конечно, иди, — улыбнулась я, отпуская ее руку.