— Правда, что ли? — Вот не надо было доводить меня до ручки. Я мгновенно отпускаю гнев и спокойно присаживаюсь на стул. Глядя на мужчину снизу вверх, уточняю: — И ты можешь поклясться в этом?
— Слово дракона!
Он поднимает руку, совсем как у нас в суде, только при этом его ладонь вспыхивает фиолетовым пламенем, и от этого спецэффекта у меня снова мурашки.
Но я не даю себе паниковать, а продолжаю допрос:
— И что же я делала в спальне дракона?
— Лежала на полу, — пылко обвиняет тот. — А эмэр сверху и держал у твоего горла кинжал, который отобрал у тебя!
— И ты видел, как он отбирал кинжал? — уточняю я, поглядывая на странное пламя.
Тут оно гаснет, а у Ирвина на лице появляется растерянное и виноватое выражение.
— Лучше бы помолчал, — цедит эмэр и всматривается в меня. — Ты хоть умеешь с детьми обращаться?
— Конечно! — быстро-быстро киваю я и начинаю загибать пальцы: — Студенткой на каникулах работала вожатой, каждое лето по три или четыре смены впахивала! Не говоря уже о новогодних представлениях, где я была и Дедом Морозом, и Снегурочкой, и Бабой Ягой, и даже президентом! Ни одной жалобы. Дети меня просто обожают!
— Посмотрим, — бросает эмэр и уходит.
Я же смотрю на Ирвина:
— Это «да»? Меня берут на работу?
— Идём, — недовольно кривится тот. — Представлю тебя Эллеш.
Радуясь успеху, следую за мужчиной и избегаю смотреть в зеркала.
«Грим, — успокаиваю себя. — Отличные здесь мастера, кстати!»
Пока мне проще воспринимать происходящее, как роль в фантазийном спектакле, где я играю попаданку из нашего мира в магический. Вспоминая фиолетовое пламя, объявшее ладонь Ирвина, мне на миг становится нехорошо. Но, тряхнув головой, широко улыбаюсь, будто выхожу на сцену. Мне и эта роль по плечу, вот увидите!
— А вы настоящие драконы? — уточняю у Ирвина. А что? Нужно же понимать, к чему готовиться! — Даже превращаетесь в крылатых монстров?
— Ага, — на миг обернувшись, скалится он. — Превращаемся в монстров, похищаем женщин и коров. Всё как положено! Что у вас в Осселине ещё про нас говорят?
— Э… — не знаю, что ответить, поэтому просто с улыбкой пожимаю плечами.
Универсальный жест, который может означать что угодно, от смущения до нежелания открывать свои тайны. Ирвин ухмыляется и подходит к боковой лестнице. Поднимаясь на второй этаж, поясняет:
— Для воспитанницы эмэр выделил левое крыло. Будете жить там же. Учтите, что девочке запрещено появляться без приказа.
— Как в казарме, — ворчу я. — Вы её голодом не морите?
— Никак нет! На кухню Эллеш может приходить, когда захочет.
— Ребёнок сам себе готовит? — удивляюсь я.