А я замираю от внезапного озарения. Глядя на замощенную улицу, по которой медленно проезжает гружёная повозка, которую тянет унылая лошадь, а в другую сторону идёт полногрудая дама, неся в руках корзину с бельём, понимаю, что сотовыми и интернетом здесь и не пахнет.
Самое простое объяснение — я попала в некую общину, где люди отказались от благ цивилизации. Или в кино? Может, это съёмочная площадка? Тогда где камеры? Реалити-шоу? Память услужливо подсовывает моё отражение, и по спине ползут мурашки.
— Чего замерла? — подталкивает Ирвин в спину. — Не веришь своему счастью?
— Да, — выдыхаю и, развернувшись, цепляюсь за его руку. Когда перед глазами пугающая неизвестность, людям свойственно выбирать меньшее из зол. Даже если это всего лишь иллюзия. — Я забыла сказать твоему хозяину нечто очень важное!
Мужчина недовольно морщится:
— Эмэр не хозяин. Он мой командир!
— Так вы всё-таки военные, — киваю, убеждаясь в собственной догадке.
— Мы драконы, — сухо осаживает Ирвин и пытается высвободиться, но я цепляюсь за его рукав с таким отчаянием, что понимает, что быстрее останется без одежды, чем выставит меня за дверь. — Хорошо. Жди, я позову эмэра.
Я сначала жду, когда он закроет дверь, и мужчина зло прищуривается. Точно хотел обмануть и вытолкнуть, когда отпущу! Разжимаю пальцы, только когда засов опускается на место и, глядя, как удаляется Ирвин, облегчённо перевожу дыхание. Перспектива оказаться в одиночестве так испугала, что сердце до сих пор колотилось, как сумасшедшее.
Через несколько минут, проведённых за разглядыванием немногочисленной мебели, слышу шаги, и вижу, как спускается хозяин мрачного дома. Одариваю его самой обворожительной улыбкой из своего арсенала и вкрадчиво предлагаю:
— Если возьмёте меня на работу, я никому не расскажу, что эмэр Рэйслор лишил чести бедную девушку!
Судя по озадаченному выражению лица эмэра, по мне плачет Оскар!
Кто котика обидел?
Рэйслор скрещивает руки на груди и приподнимает тяжёлый подбородок.
— Я не прикасался к тебе.
— Кто докажет? — хитро прищуриваюсь я.
— Он, — кивает на Ирвина.
— Что за чушь ты несёшь, женщина? — обретает тот дар речи после моего заявления. — Как смеешь обвинять эмэра в подобном? Ты себя в зеркале видела?
— К сожалению…
— Вот-вот! — самодовольно поддакивает Ирвин. — Уродливее тебя только змеи. Как могла подумать, что эмэр польстится на это ?
Он смотрит на меня с гадливостью, от которой закипает кровь.
— Что? Где ты видишь уродину? У тебя на лице глаза или бусинки?
— Не привыкла слышать такое? — ухмыляется тот и поясняет. — Чёрные волосы, худая, как палка… Может, среди осселинцев тебя считают красавицей, но ни один гриннийец на тебя и не взглянет. Так что можешь говорить, что угодно, тебе не поверят. В спальню эмэра ночью прокралась убийца. Я сам видел!