Он смотрел на меня с выражением, которое я бы описала как смесь удивления, брезгливости и… кажется, даже легкого презрения.
Да, именно презрения. Как будто он только что наступил на что-то крайне неприятное и липкое.
Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга. Он – сверху вниз, с видом оскорбленной аристократии. Я – снизу вверх, с видом побитой собаки, готовой поджать хвост и убежать куда подальше.
Тишину нарушил его голос. Тот самый, бархатный и властный. Но сейчас в нем звучали стальные нотки, от которых у меня мурашки побежали по коже.
– Кто вы такая?
Вопрос был задан таким тоном, как будто я только что украла у него как минимум секрет вечной жизни, а как максимум – его любимый черный костюм.
Я встала на ноги, отряхнулась от пыли, поправила растрепанные волосы и все равно чувствовала себя замарашкой.
Еще бы! Я перед самым красивым и влиятельным мужчиной, которого я когда-либо видела, и пытаюсь сообразить, что бы такое ему ответить, чтобы не отправиться прямиком на улицу с волчьим билетом и пожизненным проклятьем от «АртСтрой Групп».
Да начнётся игра под названием «Выкрутись, как сможешь!». И, судя по всему, правила этой игры мне еще только предстоит выяснить.
Что ж, будем импровизировать. Ведь что еще остается бедной, голодной, бездомной и наглой стажёрке, случайно уснувшей в чулане у большого босса? Только импровизировать и надеяться на чудо.
Я взяла с полки треклятые влажные салфетки и вручила ошарашенному биг-боссу, тем самым доказав, что я еще и подслушивала. Гениально, Настя. Звони в транспортную компанию, пусть не приезжают и не привозят вещи! Тебя не только из офиса выпрут, но и из Москвы.
Пришлось изобразить максимально невинное выражение лица, на которое я только была способна (наверное, получилось что-то среднее между перепуганным оленем и пойманным на месте преступления хомяком).
Вытянувшись по стойке «смирно», я пролепетала:
– Я… я стажерка вашей компании.
И, чтобы подтвердить свои слова, судорожно вытащила из кармана злополучный пропуск, протягивая его боссу как индульгенцию.
Но, как назло, в этот самый драматичный момент моей жизни, мой предательский желудок решил подать голос. Он издал такой душераздирающий, такой громкий вопль, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
Тимур Артурович, не дрогнув ни единым мускулом на лице, лишь слегка приподнял бровь.
В этом жесте было столько хладнокровного презрения, что я почувствовала себя тараканом, которого собираются раздавить.
Он, словно не замечая моего конфуза, забрал у меня салфетки, развернулся и направился к своему кабинету.