Он вопил по-русски, не опасаясь, что его поймут и почему-то свято веря в то, что ему точно не грозит погибнуть в это давнее время за тридевять земель от Родины:
— Гей, вражины! Врете, не догоните! Кишка тонка, уроды! Русские не сдаются! Россия, вперед!
Русский мат-перемат тонул в лихорадочной стрельбе толстячка Рика, воплях и воинственных завываниях индейцев и визге миссис. Миша издал пронзительный свист, оглядываясь назад. Широкая фигура мистера Рика резво сновала вверх во время выстрела и вниз на дно экипажа, чтобы не быть мишенью для преследователей. Миссис Оливия пищала где-то на полу, споро перезаряжая оружие. Отчаянный мистер Уайт орал что-то очень воинственное.
Лошадей не надо было понукать, они бежали из последних сил, подгоняемые страшной опасностью сзади. Неровная дорога, дефекты которой по дороге к Питерсонам кучер Боб успешно нивелировал, стараясь сделать поездку хозяев приятной, теперь отдавалась каждой кочкой в телах пассажиров коляски. Лошадь, на которой ехал Вильям, несмотря на отсутствие седока, с выпученными глазами продолжала скакать рядом с коляской. Индейцы в нее не стреляли, видимо рассчитывали захватить как трофей.
Миша до боли в глазах всматривался вдаль, надеясь увидеть впереди кого-то, кто мог бы оказать им помощь, присоединившись к бою. Но насколько хватало взгляда, впереди была только пустынная ровная поверхность. Скрыться было некуда, и ждать помощи было не от кого.
По краям дороги стелились поля, частью черные после уборки урожая, частью покрытые растительностью, готовой к уборке. И даже на полях никого не было, как будто кто-то сверху приготовил идеальную сцену поимки краснокожими людей, которые захватили их земли, и их раба, которого те же белые лишили родины. И раб был теперь на стороне белых хозяев, став законной целью для обездоленных индейцев.
Миша сделал несколько выстрелов почти наугад, потому что ему все еще мешал поднятый верх коляски, который, впрочем, постепенно превращался в сито. Да и мистер Рик постоянно подскакивал с пола коляски, чтобы выстрелить в диких преследователей, не хотелось его задеть.
Довольно долго выстрелы с той и другой стороны были безрезультатны. Миша одного боялся: как бы индейцы не принялись палить по лошадям. Вот это было бы смертельно для пассажиров экипажа. Но казалось, индейцы не хотели гибели лошадей. И лошадь Вильяма без всадника, и все три запряженные лошади рассматривались как военная добыча, потому пока были в безопасности. Долго ли будет продолжаться такой щадящий режим, не известно. В любую секунду преследователи могли ранить или убить любую запряженную лошадь, и тогда коляска остановится.