— И может, если у Древа будут хорошие волки, — продолжала Уна, словно размышляя вслух, — стая снова не будет знать невзгод.
Нет, невзгоды не закончатся. Хотя это лишь с нашей стороны. Вака станет Гормом. И быстро избавится от всех, кто, по его мнению, бесполезен или опасен для него. Белк. Канк. Шанд. Ранд. Зиф. Да и я сам, чего уж там. А стая, да, скорее всего, будет жить дальше. Как жила до нас, так будет жить и после.
Но так быть не должно.
Я знал это не как житель каменного века, а как человек, видевший достаточно примеров в истории. Каждый раз, каждый, кто пытался развивать общество на этой идее, в итоге лишь разрушал это общество. Рано или поздно. Быстро или медленно. Но всегда.
«А будет ли моё племя лучше?» — вдруг подумал я.
Я иногда задумывался об этом. Зачем я был послан в этот мир? Что я должен дать им? Моя жизнь — миг в истории человечества. Всё, что я создам, всё, чему научу, может быть стёрто в тот же миг, как я закрою глаза. Сколько я способен изменить? Достаточно ли, чтобы это повлияло на жизнь людей? На жизнь вида? Или всё, что я делаю, — лишь попытка отсрочить неизбежное, нацарапать своё имя на песке перед приливом?
— Ив? — голос Уны выдернул меня из размышлений. — Ты чего замолчал?
— Да так, — мотнул я головой. — Думаю.
Мы как раз подошли к шалашу Горма.
Большинство людей были на другой стороне стоянки — там, где располагались цеха и кипела работа. Оттуда доносился привычный гомон голосов, стук камня о камень, изредка смех. Здесь же, у шалаша вождя, было тихо.
И вдруг я услышал голос.
— … убил его!
Это был голос Горма. Он говорил громко, но не кричал. С кем-то разговаривал. С кем?
Я дёрнул Уну за руку, прижал палец к губам.
— Тссс…
Уна сразу всё поняла. Мы скользнули за шалаш, прижались к стене. Я затаился и прислушался.
— Я и не кончал его. — Голос Ваки слышался ровно, без тени колебания или вины. — Не моя рука удерживала нож. А его. Это его выбор, Горм.
— Да, ты не держал ножа, — откликнулся Горм. Голос вождя водился тяжелее, с хрипотцой, но в нём чувствовался тот самый стержень, который я видал раньше. — Но содеял таким образом, чтобы он не мог жить. Ты отнял его достоинство! Лишил охотника шанса возвратиться к костру!
— Он сам себя этого лишил. — Вака говорил мирно, будто разъяснял ребёнку очевидные вещи. — Стае не нужны те, кто не способен выполнять ту работу, которая возложена на них. Лишь ты вовсе забыл об этом, Горм.
Я переглянулся с Уной. Она стояла, обомлев, даже не дыша. Глаза её были широко распахнуты, побелевшие костяшки пальцев сжимали свёрток. А я аккуратно закрыл мордашку Ветра на всякий случай.