— Ого! А ты чаво? — Никифор чуть ложку мимо рта не пронёс.
— Согласился, конечно. Но с условием: чтобы он кору больше у тётки Дарьи не драл.
— Зачем ему кора, кстати? Он же не настоящий заяц, — полюбопытствовала Тайка.
— Говорит, мол, заячья болезнь. Вроде как вредная привычка. Перекинешься — и всё, невозможно удержаться, — пояснил коловерша, гордо выпятив грудь. — Эй-эй, а правда я хорош? Дело раскрыл, ещё и подработку нашёл. Я даже название для своего месяца придумал. Послушайте, как круто звучит: первое пушкабря!
Дзынь-плюх! — Никифор всё-таки уронил ложку прямо в тарелку.
— Какое ещё пушкабря? А не пушкобрёх ли ты, часом, дружочек?
— Клянусь, всё так и было! — надулся коловерша. — Мы с Мартом уже почти сговорились, как вдруг явился Январь и начал нас обоих морозцем за уши щипать! Ну и наорал на брата, конечно. Так что с завтрашнего дня Март сам работать будет, а я уж как-нибудь потом.
Пушок старался говорить беззаботно, но по голосу всё равно было слышно, что он расстроен.
Тайка передала ему добавку сметаны и, не зная, как ещё утешить друга, спросила:
— А расскажи, каким был бы твой месяц?
Пушок просиял:
— Самым чудесным, конечно. Солнечным, ярким! И чтоб на всех деревьях одновременно цвели цветы и зрели плоды. А с озёрами я так придумал: с одной стороны лёд, с другой — тёплая водичка. Хошь — купайся и загорай, хошь — на коньках катайся! И Снегурочка сможет с нами гулять, и вся летняя нечисть. Только представь: всюду костры, музыка и танцы! В лесу на тайной поляне будет бить источник молочного шоколада, а на ёлках вместо шишек вырастет пастила…
— Глупости! Так не бывает, — фыркнул Никифор.
Но Тайка — редкий случай — не согласилась с рассудительным домовым.
— А я, пожалуй, буду с нетерпением ждать, когда наступит первое пушкабря. Ведь в Дивнозёрье нет ничего невозможного.
Она прекрасно знала, что чудеса случаются. А сейчас припомнила ещё и наставление братца Января: никогда не забывай дурачиться, иначе жизнь станет очень скучной. А ведь именно скука убивает всё волшебство…
Впрочем, пока им это не грозило. Потому что с Пушком точно не соскучишься!
— Тая, просыпайся, у меня такая идея! — Пушок в нетерпении мял лапами одеяло.
Тайка с трудом разлепила глаза.
— Семь утра! Твоя идея не может подождать хотя бы до полудня?
— Ты что! Нет, конечно! А вдруг она обидится и уйдёт к кому-нибудь другому? Да ты не вставай, просто послушай.
— Сначала когти спрячь. А то пододеяльников не напасёшься. Все подрал.
— Ох, Тая, ну что значит какой-то там пододеяльник, когда мы собираемся делать фестиваль!