Тут уже сон как рукой сняло. Тайка рывком села на постели.
— Погоди, какой ещё фестиваль? И кто это «мы»?
— Ну, я. И ты. Если хочешь, конечно. Весна на дворе, Тай. Солнышко вон как припекает. Скоро цветочки пойдут, красота. Проснутся наши друзья: леший, мавки, полевики. Давай устроим в честь них праздник? Представляешь, как они обрадуются!
Идея и впрямь была хороша, тут не поспоришь. Тайка очень соскучилась по друзьям за долгую зиму. Но соглашаться она не спешила. Знала, что Пушок — тот ещё хитрец. Придумает что-нибудь, а сам — в кусты.
— Имей в виду, я одна не потяну организовывать такой праздник. Знаешь пословицу: «Кто придумал, тот и водит». Так что не вздумай потом сказать, что у тебя лапки.
— Когда это я такое говорил? — Пушок надулся, сразу став похожим на обиженный рыжий шарик. — Мы с дикими коловершами тебе поможем. Я уже даже название для фестиваля придумал: «Маур-р-рт»! Ну ты понимаешь? Это как март, только ещё «мяу» и «ур-ур-ур», потому что нужно показать ребятам, как сильно мы их любим.
— А ничего, что март уже почти закончился? — Тайка глянула на календарь. — Пушок, ты всё проспал. Апрель на носу. А друзья наши так и вообще ближе к маю просыпаются.
— Подумаешь! — отмахнулся коловерша. — «Апре-мр-мрль» совсем не звучит. В общем, так: с тебя — пироги, шашлыки и список гостей, с меня — культур-ур-урная программа. Песни там, пляски, кулинарный поединок.
— Смотр коловершьей самодеятельности, — хихикнула Тайка.
Она-то пошутила, а Пушок серьёзно закивал:
— Вот-вот, мы с тобой уже мыслим в одном направлении. Это же несправедливо, что в Дивнозёрье нет Дома культур-ур-уры. Поэтому устроим культур-ур-ную поляну. Сокращённо «пэ ка». Никифора с балалайкой в хедлайнеры позовём — это типа самый главный исполнитель, которого больше других ждут. Он же у нас известный частушечник.
— Ладно, — Тайка махнула рукой. — Делай свой фестиваль, а я уж помогу, чем могу.
Она ещё не понимала, на что подписалась…
Когда домовому Никифору объяснили значение мудрёного слова «хедлайнер», он немедля задрал нос. С тех пор в избе покоя не стало: домовой каждый день репетировал. Нельзя же ударить в грязь лицом перед почтеннейшей публикой! Он так увлёкся, что даже хозяйство подзабросил. И Тайка, в очередной раз гоняя веником расплодившихся пауков, поминала Пушка и его «Маур-р-рт» недобрым словом.
Чуть позже к Никифору присоединилась и Марьяна. Вытьянка, как все призраки, была ух голосистая. В иной опере так не поют! Но без аккомпанемента, по её мнению, получалось скучновато, и домовой взялся ей подыграть.