Она и не подозревала, что настолько. Как и не подозревала о своей нужде в этой душевной наготе, когда нутро наружу, нараспашку.
Казалось, за годы совместной жизни уже видели все, узнали друг друга от и до, притерлись каждый уголком, каждой выбоинкой, четко-распределили роли, обязанности, отточили взаимодействие, быт. И вроде бы все так, но Диля всегда думала, что, несмотря на равенство, к которому она так стремилась, ее положение более зависимое: она в большем восхищении, больше нуждается, больше любит, менее интересная. Однако, это не вина Кобелева, напротив — он всегда давал понять, что она — особенный человек в его жизни, просто таково всеобщее заблуждение, что если энергия человека направлена больше внутрь, чем наружу, значит он какой-то скучный, робкий, слабый. Сейчас же Диля убеждалась, что это не так, она чувствовала себя скалой, которая в любом случае выстоит, а вот Гриша, подобно морю, без земной границы, мог потопить и себя, и все вокруг.
И да, ей, конечно, как всякой женщине жалко было своего дурака, и хотелось лететь, спасать его, обгоняя рассветы, но первостепенным было все же то, что осознавая вдруг по-настоящему свою значимость в этих отношениях, ей стало жизненно необходимо узнать, какими они могут стать, будучи осознанными для нее в такой степени: как будут ощущаться, в каком направлении пойдут, смогут ли в полной мере стать доверительными, равными, близкими. Пусть ее вполне устраивало то, что было раньше и делало счастливой, но ведь на пустом месте измен не бывает, если, конечно, человек не патологическая сволочь.
Кобелев таким не был, и Дилю не мог не мучить вопрос: в какой момент что-то пошло не так, и почему она не заметила?
В общем, маячившее уже которые сутки “Почему?” вновь вылезло на первый план и явно собиралось стать краеугольным камнем зреющего решения, но его пришлось отложить до лучших времен, ибо следующие дни стали полнейшим сумасшествием.
Не успев поспать и пары часов, Дилю разбудила ни свет- ни заря заявившаяся полиция.
Ох, что ей только не пришлось выплясывать и сочинять, чтобы Гришу оставили в покое и не нарушали его постельный режим.
Разборки с поездками в участок затянулись на несколько часов и продолжились бы наверняка до самого вечера, если бы Диля не подключила младшеньких Кобелевых. Само собой, молва о Гришиных приключениях пошла в семейный чат, и начались бесперебойные звонки то от одних, то от других.
Объяснять все по десятому кругу Диле в какой-то момент надоело, тем более, зная, что родственники наверняка обсудят еще по триста раз ситуацию между собой, она решила сделать себе одолжение, просто-напросто отключив телефон. Ей и без того забот хватало. На последнем издыхании, она поехала ближе к вечеру и навестила Айдара, который, к слову, чувствовал себя в отличие от Кобелева куда бодрее и даже пытался случившееся перевести в шутку, но Диля для себя уже приняла четкое, взвешенное решение.