Константин Николаевич посмотрел на Михаила Павловича, взглядом попросив извинения, что говорит вместо него.
— Можно попробовать, ваше императорское величество, — согласился с просьбой монарха князь, сам потом спросил: — кажется, сейчас я увидел в приемной гвардейцев. Это по следствию?
— Да, пока можете провести ваш следственный эксперимент, — судя по саркастическому тону, Николай Павлович все же не очень-то и верил действиям князя. Его дело! Но свое пфе император все же сказал: — гвардейцы очень недовольны очернением их благородного имени. И обещали в так сказать неофициальных условиях с вами поговорить. Я попросил их сильно вас не бить, но вы все-таки от меня в дворце далеко не отходить. Конечно, они потом обязательно извинятся, но, в любом случае, переломы рук и ног будут тяжелы и болезненны.
Князь Долгорукий со скепсисом посмотрел на него. Гвардейцы, разумеется, воины и умеют пользоваться оружием, но они хоть раз участвовали в банальной уличной драке? А вот он дрался с преступниками, как с ножами, заточками, так и пудовыми кулаками. Впрочем, проблема даже не в этом. Сейчас он совсем не принадлежит себе. Как полицейский чиновник он должен будет провести государственную экспертизу, несмотря на настроение свидетелей. Такова процедура в полиции в любой век, хоть в XXI, хоть в XIX.
Ваше императорское величество! — обратился Константин Николаевич официально, — сейчас в присутствии вашей дочери и меня, играющих роль свидетелей, вы посмотрите несколько гвардейцев. Все они будут в мундирах штаб- или обер- офицеров, но без знаков различия. На голове они будут носить английское кепи, которые закроют большую часть головы.
Ваше императорское высочество! — обратился он к Михаилу Павловичу, — не соблаговолите ли и вы присоединится к господам гвардейцам?
— Да но… — заколебался он, посмотрел каменное лицо вельможного брата, уже твердо сказал: — да, разумеется, я подойду к ним.
Пока гвардейцы и великий князь переодевались и строились, Константин Николаевич и Мария (почти нечаянно) отвлекали сердитого императора.
Константин Николаевич коснулся очень серьезной темы, когда же в ту ночь императорская семья с императором приехала в Зимний дворец. Можно ли считать, что они действительно приехали раньше, чем обычно?
Николай Павлович, как человек твердый и прямой, по-прежнему считал, что раньше. А вот Мария, имеющая более гибкий разум, уже засомневалась, поглядывая на князя. Его логичный и твердый ум опять показал, что с упором на одни эмоции лучше выводы не делать.
И все же спор закончился ничем, поскольку в разгар поединка между отцом и дочерью Константин Николаевич вдруг обратился к гвардейцам.