— Тогда скажи папА, я через некоторое время приду. Буквально через минуту, — настоятельно приговорил Константин Николаевич. Ему обязательно было нужно хотя бы незначительное время покоя. Но как его найти, даже выскоблить? Не мог же он сказать, что новое сознание еще не освоилось в новом теле в новой жизни и ему нужно чуть-чуть осознать себя. Он даже говорит с трудом!
Две его половинки — Георгий Васильевич из XXI века, переброшенный сюда волей природы (бога?) и Константин Николаевич из XIX века, частично оставленный вместе с телом, сейчас объединялись, как физически, так и духовно. И ему было нужно время. Совсем немного, но нужно.
Гриша, не понимая этого, огорчился, — отец же зовет, его сиятельство (!) — но все-таки ушел. Георгий Васильевич мог хотя бы две-три минуты полежать в спокойствии, понять и принять свое преобразование из пожилого пенсионера ХХI века, простого человека из простого слоя в молодого князя XIX века со своим пониманием социальной простоты и уровня богатства. Такой пинок получил, что физический, что ментальный, просто пером не описать!
И на проблемы уровня сознания накладывались трудности «новорожденного» тела. Потерявшее душу, пусть и в самый краткий миг плотской жизни, оно заметно сбоило. Лихорадило сердце, болел живот, то и дело проходили по всему телу нервные волны. Два сознания — одно новое, еще неокрепшее, другое прочное и старое, но уже только в оставшихся остатках — очень разные по чувствам и по времени существования, периодически выдавали различные команды телу.
Впрочем, все это были существенные мелочи. Георгий Васильевич здесь, в XIX веке, оказался в виде сознания, сложного переплетения высших рефлексов и мыслей, а Константин Николаевич лишь в виде простейших реакций и нетрудных рефлексов, дошедших от тела. Думаете, желудок или, например, почки думают? Нет?
Вы будете смеятся, но они думают! И имеют собственное сознание. Но, конечно, гораздо простое, чем у мозга.
Проблемы «вещи в себе» Канта или вольного перевода библии Гегелем на тему богоизбранного народа желудок не решит. На это есть мозг с его высшим сознанием. А вот все остальное они с радостью перетрут.
И эти простые сознания вместе со своими органами (немного даже включая мозг) и образуют личность Константина Николаевича. Несколько ущербную и не имеющую глубоко размышлять. Зато она (личность) контролирует рефлексы тела и подсказывает сознанию Георгия Васильевича воспоминания этой жизни. Объективная и субъективная половинки легко соединятся.
Им бы еще время, хотя бы всего ничего.
Увы, у него оказалась примерно всего лишь положенная им же минута. Потом пришел обеспокоенный отец. «Николай Анатольевич, — зафиксировала местная часть попаданца, — заботится о сыне».