Елена Федоровна, как бы между прочим посмотрев на трактирщика, только ужаснулась и тихонько сказала:
— До этого не верила тебе. Теперь верю, с такими руками легко переломать шею. Только как он перекусывал надплечье?
Князь усмехнулся:
— Аккуратно посмотри влево, там где открытый очаг для обжаривания мяса. Видишь, какая там есть такая крупная «вилочка».
Мария, посмотрела, даже вздрогнула. Еще бы, это почти вилы, а вместо деревянных оглоблей приварены металлические палки. Настоящее оружие времен средневековья. Только рыцарей ими и извлекать из доспехов.
— Как только их разрешают продавать. Страшное оружие.
— Нужды экономики, — пожал плечами князь, — я думаю, и на кухне Зимнего дворца есть такая же. Можешь потом полюбопытствовать, если интересно.
Господа, вы тоже уже посмотрели? — это он уже спросил жандармов, — нам просто крупно повезло. Он либо дурак, либо страшный наглец. Орудия убийства не прячутся, а выставляются в открытую. Мол, кто посообразительнее, тот и так поймет. А дурак, он и в Африке дурак.
Константин Николаевич доел мясо, отодвинул тарелку. Взял стакан с бургундским, щедро орошая обед. Хотя, как подметила Мария, мясо он только расковырял, а в вино макал усы. Жандармы были актерами похуже, но они пришли не обедать, а работать.
— Теперь поочередно смотрим направо, на стенку над стойкой. Видите, шкура большого волка. Нам, однако, интересна не она, а висящие там же тапочки в стиле волчьих лап. Вот и все. Если по приезде сюда я еще немного сомневался, то при осмотре окончательно убедился — преступник здесь, — он полез в сюртук за портомоне, объясняя: — я сейчас подзову хозяина, как бы расплачусь. А вы готовьтесь. Мои слова: «А что так дорого» будут сигналом. Дружно валим на пол и одеваем кандалы. Хватит ему безобразничать!
— А я? — встрепенулась Елена Федоровна, не слыша команд в свой адрес. Не сильная и не ловкая она, тем не менее, тоже может помочь при аресте преступника.
— Да, — «вспомнил» Константин Николаевич, — как же я так. Елена Федоровна, милостивая государыня моя! Вам также важное задание. По моему сигналу вы срочно отходите подальше. Не дай Бог он хоть заденет вас!
— Да, но я хотела, — заикнулась Елена.
— Не хотела, — ответил князь, мягко улыбаясь.
— Нельзя же так! — уже обозлилась будущая жена.
— Можно, — отмахнулся Константин Николаевич, — если с вами, сударыня чего-то будет, я себе этого не прощу. А государь-император Николай Павлович мне еще поддаст. Слышали ведь, он теперь ваш августейший родитель.
Елена Федоровна, сильно раздосадованная, притихла. Ведь, главное, никому даже пожаловаться нельзя. Даже дражайший и очень добрый монарх и тот по-мужски, начнет зудеть, мол, это не женское дело. А что, женщина — не человек? Сволочи!