И сама, шалея от храбрости наполовину с наглостью, прямо среди императорских слуг, гвардейских офицеров и столичных чиновников поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Он только ее!
Константин Николаевич благодарно посмотрел на нее — целовать было уже чрезмерным хамством, но все равно приятно — предложил поскорее подняться в коляску.
— Сначала проедем за жандармами, а потом в трактир «Злая собака», — сообщил он планируемый путь своей будущей жене.
— И кого ты собираешься арестовать и где — в здании жандармов или в трактире? — лукаво улыбнулась мужу Елена.
Он почувствовал ее лукавство, и сам улыбнулся губами — совсем немного, самими кончиками. Пошутил:
— Не скажу. А то ты узнаешь и отпустишь, а потом будешь постоянно жалеть.
— Ну вот, — обиделась Елена Федоровна на него. Впрочем, долго она на него сердиться не могла, легонько прижалась к нему на коляске и спросила:
— А ты точно знаешь, кто преступник?
— Точно не знаю, — улыбнулся Константин Николаевич, — но прямые и косвенные свидетельства позволяют его арестовать.
— Кто он? Скажи, пожалуйста! — взмолилась Елена.
Ох уж это женское любопытство! Сродни ему только женское коварство и жестокосердие. И что ему с ней делать?
Он сделал вид, что ему некогда, что совсем забыл, о чем она его спросила, но насмешливый любопытный взгляд пронзил его, как бабочку иголка.
Потрепыхавшись так немного и поняв, что ему некуда не деться, он прижался к ней и на ушко негромко проговорил внешние ориентиры предполагаемого убийцы. Имени он и сам не звал.
— Я так и думала, — посмотрела она на него взором опытного сыщика, — это он. Если только все же не вервольф.
И эта тоже! Ну, нет в природе оборотня — волка! Итить его на все четыре стороны! И никогда не будет, если только Земля и Солнце не поменяются местами.
Константин Николаевич немного обиделся на нее и замолчал. Елена Федоровна тоже молчала. Ей и так было хорошо. Несмотря на долгий дождь, на улицах Санкт-Петербурга было тепло, в в коляске — мягко и уютно. Рядом с ней был ее любимый, который станет ее мужем. МУЖ!
Она чмокнула его куда-то между подбородком и щекой и окончательно притихла. Эта семейная идиллия продолжалась не долго — не больше получаса. Затем коляска остановилась, Константин Николаевич завозился, как бы намекая, что надо его освободить и пустить в здание жандармского управления.
Она и освободила. Чтобы затем поспешить рядом. Любопытно же, что он будет делать! А сама она еще ни разу здесь не оказывалась.
Управление уже притихло в силу вечернего времени. Но дежурный офицер на парадном входе и дежурное подразделение внутри было в строю.