— Ну, Константин Николаевич, — осмелился возразить ему только вельможный собеседник, — ведь мысль о вервольфах оказалась умной, а доказательства стопроцентные.
— Я, — ответил князь, — согласен со всем, кроме одного. Вервольфы — звери сказочные. И искать их никак не смогут ни полиция, ни жандармы!
— Не могу согласиться с вами, князь, — не выдержал Бенкендорф, — здесь идет уже не о трезвом мышлении, а о низменной упертости. Извините, если обидел вас.
— Ну, вот и ладненько. Что же касается правоты, то кто поймает преступника, тот и будет прав.
И попаданец внимательно посмотрел на всех окружающих.
После этих слов наступила оторопелая тишина. Редко тут, а то даже никогда выступали с такими твердыми словами.
— Замечательно, — оборвал их спор император, который очень не любил ссору при нем и, особенно, между близкими ему людьми, — правоту надо достигать трудом и результатами, а не уличной бранью. Я вас заранее благодарю, князь.
— Совершенно верно, ваше императорское величество, — сразу же поддакнул Константин Николаевич. Он тоже не понимал этого спора, намеченного его начальником.
Бенкендорф тоже согласился, не потому, что он согласился, а потому, что это перед ним был император. С ним он не спорил, никогда и принципиально.
— Надеюсь, вы позволите взять двух-трех жандармов, ваше высокопревосходительство? — учтиво попросил у него князь.
— Конечно, — без всякого раздумья сказал шеф жандармов, — и только потом поинтересовался: — а кого вы хотите арестовать, князь? Надеюсь, не пресловутого же вервольфа, которого вы так игнорируете!
— Может быть, ваше высокопревосходительство, — нейтрально согласился Константин Николаевич, подал руку (Елена Федоровна просияла) и вышел из императорского кабинета.
— А куда ты идешь, — поинтересовалась она, поправилась: — куда мы идем?
Он слегка прижал ей руку в знак признательности, пояснив:
Дорогая, мы же хотели завтра венчаться? Вот я и хочу сегодня сразу завершить следствие и арестовать виновного, чтобы нам никто более не мешал.
— Да? — была буквально ошарашена его невеста. Только что перед этим в кабинете императора Александр Христофорович и их драгоценный монарх разговаривали о вервольфе. При этом арест сей твари был, по их мнению, очень долог. Буквально несколько месяцев, если не лет. А ее благоверный, хотя и говорил о днях, уже собирается арестовать сегодня! Он или дурной или такой талантливый.
Она вспомнила, как он буквально на глазах у всех за считанные минуты начал раскрывать запутанное дело. И решила — он талантлив! Он быстро распутает это дело, а она станет находиться с ним, а не дома!