— Но я бы еще хотела прихорошится, — растеряно попыталась возразить Елена Федоровна, но как-то неуверенно. Ее будущий муж это почувствовал и строго скомандовал:
— Свистать всех наверх! Пора отплывать!
— Что надо сделать? — не поняла Елена Федоровна, идя следом за князем, ведь он тащил ее за руку.
— Ты и так уже хороша, а государь сегодня вечером занят, — пояснил он и вновь запланировал сегодняшнее будущее: — сейчас быстренько просмотрим дом, чтобы иметь представление о монаршем подарке, и в Зимнем дворец!
— О-ох!- прочувственно прокомментировала будущая жена, но возражать не стала. Так держать! Елена Федоровна была правильная женщина XIX века и мужчинам, а тем более собственному мужу зазря не возражала. Что же, он не возражает.
Константин Николаевич напоследок посмотрел на грудное зеркало, расчесал волосы на голов, пошлепал по щекам. На этом его прихорашивание закончилось. Его женщина на это только фыркнула, при том так, чтобы он обязательно увидел ее реакцию, и немедленно поплатилась за это. Князь, по-прежнему держал ее за руку, поэтому лишь подтащил ее к зеркалу, словесно оценивая ее красоту.
В принципе, в этом ничего не было неприличного, ведь он ее будущий муж и ему можно, если не все, то многое. И она лишь покраснела, но ничего не сказала.
Но, между прочим, и князь тоже не стал особо мучить, посмотрел со всех сторон его почти жену и крикнул прислуги, чтобы их обували и одевали.
Поехали на собственной (будущей жены) пролетке. Дом стоял в центре Санкт-Петербурга, неподалеку от Зимнего дворца и от III отделения Е. И. В. Князю Долгорукому, если что, можно будет не дергаться в поисках коляски, а пройти в любую сторону города пешком. Пять минут, хоть мороз, хоть в непогоду дорога не заставят мучаться. А в летнюю погоду так вообще и сделает прогулку прелестью.
Поехали она туда одни. то есть сначала князь хотел взять слугу Гришу — ведь в новом доме будет много работы — но потом решил, что им с Еленой Федоровной нужно будет серьезно поговорить. И поговорить вдвоем. Лишние уши в таком случае будут излишни. Пусть это и у ближнего слуги.
При чем Константин Николаевич опять был в некотором раздрае. Та часть, которая жила в XIX веке, считала слугу чем-то вроде говорящего орудия. И не стеснялась его. Мы же не стесняемся сабли или топора и даже кошки, черт побери?
Но современник XXI века, который вообще не понимал, что такое крепостное состояние, стеснялся говорить на интимные темы, кем бы не был сторонний свидетель, хоть крепостной слуга, хоть седой важный генерал. Короче говоря, Гришу он не взял. Пусть пока сидит в квартире с Марфой, а все нужное князь и сам своей женщине подскажет.