Справедливому в данном случае означает — не забыть сообщить во время суда в чем и за что барон оскорбил членов августейшей семьи и, страшно сказать, самого сюзерена и что государь его повелел наказать. Как, решить должны судьи. И принести на стол императора варианты умерщвления или тюремного наказания. Там уже, как его императорское величество решит.
И во главе этого мощного клина (полицейские, военные, жандармы и т.д.) находился он — коллежский асессор князь Долгорукий. Хоть бы чин что ли внеочередной дал ему сюзерен, хе-хе. А то там командует генерал NN, тут — адмирал KK, здесь тайный советник 1-го класса DD. А над ними стоит мелюзга, всего лишь коллежский асессор. Обидятся несчастные!
А все почему государь Николай Павлович так скуп? Несчастная, блин, любовь! Молчал бы в тряпочку, были бы тебе и новые чины, хоть бы и генеральские, и ордена вдобавок к Владимиру 2-го класса. И денежек бы государь-император обязательно насыпал.
Но осерчал сильно на него государь. Он бы и без того бы выгнал обратно в Москву, а то и в Сибирь без уже пожалованных наград, но, вот ведь на счастье повезло — в России миллионы людей — а заменить князя Долгорукого не кем!
Константин Николаевич и сам понимал, что действует при императорском дворе чрезмерно смело, даже нагло, но ничего поделать не мог. Любовь! Сам себя ругал, в душе даже материл, но к Марии тянулся.
Вчера он поднимался на одной стороне лестницы, она спускалась по другой стороне. Просто посмотрели друг на друга и замерли!
И пусть они стояли под окнами гостиной, и на них смотрела вся августейшая семья. Но они замерли и стояли, пока Николай Павлович гулко не прокашлялся в своем кабинете. Мария Николаева с трудом отвела взгляд, пробежала дальше по своим великокняжеским заботам. Прошел по своим интересам и князь.
И непонятно, как Николай Павлович еще тепел хамское поведение современной молодежи? Константин Николаевич в бытность свою в XXI веке детей не имел, хотя и пожил до пенсии и умер естественной смертью в старости. И тем более в XIX веке, когда жизнь только начиналась. Но все равно, как бы он дочь свою наказал! Хотя он и не отец. А, может, именно что не отец!
Тот-то своим родительским сердцем понимал, что дочь тоже человек и уже для девушки стара. И оставить ее незамужней у монаршего престола не очень хороший выход. А отсюда подвести к ней молодого человека и терпеть пока не надоест. Или пока не выйдет замуж.
Так рассуждал князь. Может, он и ошибался, но безусловно понимал, что оставлять в Зимнем дворце сыщика из-за одного дела, пусть и важного, но почти что завершенного, не стоило. Не стоило по сравнению со всей императорской семьей.