— Слушаю, сэр Джордж.
— Его Величество просит о перемирии. Англия готова прекратить военные действия и начать переговоры о мире на любых условиях, которые вы сочтете приемлемыми.
Я молчал, глядя на него. Бьюкенен нервничал все больше.
— Ваше Величество, мы понимаем, что проиграли. Мы готовы к любым уступкам. Только просим не применять ракеты против Лондона. Там мирные жители, женщины, дети…
— А в Портсмуте, сэр Джордж? А в Ливерпуле? А в Глазго? Там были только военные объекты? Ни одного мирного жителя не погибло?
Он опустил глаза.
— Ваше Величество, война есть война. Мы все несем потери.
— Вот именно, сэр Джордж. Война есть война. И вы ее проиграли. Так что теперь будете платить.
Я встал, подошел к окну. За окнами Зимнего дворца шумел Невский проспект. Люди спешили по делам, не зная, что в этот момент решается судьба мира.
— Передайте вашему королю, — сказал я, не оборачиваясь, — что я согласен на переговоры. Но условия будут жесткими. Англия разоружается полностью — армия не более ста тысяч, флот не более двадцати кораблей, авиация запрещена, подводные лодки запрещены. Англия выплачивает контрибуцию в размере миллиарда золотых рублей. Англия отказывается от всех колоний в Африке и Азии в пользу России и Франции. Англия признает протекторат России над Персией, проливами и Маньчжурией. Англия…
Я перечислил еще десяток пунктов, от которых у Бьюкенена глаза полезли на лоб. Но он молчал, только записывал в блокнот.
Когда я закончил и повернулся, он поднял на меня глаза.
— Ваше Величество, это очень жесткие условия. Англия может не согласиться.
— Тогда я прикажу нанести ракетный удар по Лондону. И по Бирмингему. И по Манчестеру. И по всем городам, где есть военные заводы. У меня достаточно ракет, сэр Джордж. И я не остановлюсь, пока вся Англия не будет лежать в руинах.
Он побледнел еще сильнее.
— Я передам ваши условия, Ваше Величество. Но прошу вас — дайте нам время на размышление. Неделю, хотя бы.
— Три дня, сэр Джордж. Три дня, и ни часом больше. Если через три дня я не получу положительного ответа, ракеты полетят на Лондон и сровняют его с лицом Земли.
Он поклонился и вышел, пятясь задом, как лакей.
Я смотрел ему вслед и думал: вот она, вершина. То, к чему я стремился всю свою жизнь, всю свою вторую жизнь. Россия — владычица мира. Британия — у ног.
Но почему-то не было радости. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.
—
Три дня прошли в напряженном ожидании.
Англичане торговались, просили смягчить условия, ссылались на общественное мнение, на парламент, на короля. Я был непреклонен. Или мир на моих условиях, или война до полного уничтожения.