Я замер. Розинг. Я помнил этого человека из своей прошлой жизни. Он действительно изобрел прообраз телевидения — передачу изображения с помощью электронно-лучевой трубки. Но тогда его работы не получили развития. А теперь…
— Розинг работает на нас?
— Да, государь. С прошлого года. Он создал лабораторию в Петрограде, занимается электроникой. Уже есть первые результаты — он может передавать простое изображение на расстояние нескольких верст. Если мы сможем миниатюризировать его устройства и поставить на ракету…
— Делайте, — сказал я. — Любые средства, любые ресурсы. Электронное наведение — это будущее. Если мы его освоим, наши ракеты будут непобедимы.
Артемьев кивнул, но в глазах его была тревога.
— Государь, есть еще одна проблема. Топливо.
— Что с топливом?
— Наши ракеты летают на жидком топливе — керосин и жидкий кислород. Это дает хорошую тягу, но кислород испаряется, его трудно хранить, заправлять. Для дальних ракет нужно новое топливо — такое, которое не требует жидкого кислорода. Мы работаем над этим. Циолковский предлагает использовать водород, но это еще сложнее. Есть идеи по твердому топливу — типа пороха, но более мощному. Но пока…
— А если использовать то, что предлагает Вернадский?
Артемьев побледнел.
— Государь, вы про уран? Но это же… это же совсем другой уровень. Это не топливо, это… это атом.
— Я знаю, Артемьев. Но если у нас получится атомная бомба, нам не нужны будут ракеты с точностью до сажени. Нам нужно будет просто доставить заряд до вражеского города. А дальше…
Я замолчал. Даже говорить об этом было страшно.
— Государь, — тихо сказал Артемьев. — Если мы создадим атомное оружие, мир изменится навсегда. Это будет оружие абсолютного уничтожения. Никто не сможет нам противостоять. Но и мы… мы станем чудовищами в глазах всего человечества.
— Знаю, — ответил я. — Но выбора у нас нет. Если мы не создадим его первыми, создадут англичане. Или немцы. И тогда они применят его против нас. А я не могу допустить, чтобы мои города горели атомным огнем.
Артемьев опустил голову.
— Я понял, государь. Мы будем работать.
—
Пока мы работали над ракетами и пытались с атомом, в Париже происходило нечто неожиданное.
Англичане, немцы, японцы и турки вроде бы договорились. Подписали секретный протокол о совместных действиях. Согласовали сроки — весна 1917 года. Распределили роли — Германия наступает на западе, Турция с английской поддержкой на юге, Япония на востоке. Англия обеспечивает флот и деньги.
Но наши агенты донесли нечто странное. Итальянцы, которые вроде бы тоже должны были войти в альянс, вдруг заколебались. Саландра, итальянский премьер, тайно встретился с французским президентом Пуанкаре и о чем-то долго с ним беседовал. А после этой встречи итальянцы заявили, что им нужно время на размышления.