— Нет, такого не должно произойти, — заклинаю сама себя, убирая планшет в сторону.
Снова беру гаджет в руки. В голову лезет бредовая мысль, и я, вбиваю в поисковик «Загит Гаджиев». Нахожу много информации, в основном вся она делового характера, его бизнес, несколько фотографий, про сына ничего, кроме того, что он есть. У Гаджиева двое сыновей, на этом все.
Отчаявшись найти хоть какую-то информацию о загадочном женихе, я бросаю эту затею. Навязчивые мысли не отступают, продолжая кружить в голове. В конце концов, принимаю решение – будь что будет. Моя судьба предрешена, и сопротивляться бессмысленно. Остается только надеяться на лучшее и молить Аллаха о милости.
Засыпаю под утро. Сквозь полусон слышу, как мать хлопочет по хозяйству, готовясь к предстоящему событию. Чувство страха не отпускает, но в то же время, где-то в глубине души, теплится надежда на счастье и лучшую жизнь.
Следующий день пролетает в суматохе. Мама, полная энтузиазма, носится по дому, наводя порядок и составляя списки необходимых покупок. Отец, немногословный, собирается в город, чтобы отвезти нас на рынок за нарядом.
И вот мы в городе. Шумный рынок, яркие витрины магазинов, толпы людей – все это кажется таким чужим и далеким. Мама, воодушевленная, выбирает ткани, придирчиво осматривая каждый отрез. Отец, хмурый и озабоченный, лишь кивает в знак согласия. Я же, потерянная и растерянная, молча, наблюдаю за происходящим.
Вечером, уставшие и измотанные, мы возвращаемся домой. В руках – пакеты с обновками, в сердце – смешанные чувства. Впереди – ожидание сватов, встреча с женихом, новая жизнь. И я уже не знаю, чего жду больше – счастья или разочарования.
Глава 3.
Ильдар.
– Что ты творишь, отец? – возмущаюсь я, швырнув вилку так, что она с лязгом ударяется о столешницу. Мать вздрагивает, откашливается и бросает на меня виноватый взгляд. На этот раз она молчит, не пытается уговорить отца отказаться от этой идиотской затеи со скорой женитьбой.
– Билеты куплены, завтра вылетаем в Махачкалу, оттуда – в аул. Точка, – чеканит он, стиснув зубы так, что желваки играют на скулах.
– Мам, ну скажи ты ему! – взмолился я, ища в ее глазах хоть искру понимания.
Но на ее лице – лишь тень разочарования, такое же, как и у отца. Они что, с ума посходили? Я, в конце концов, взрослый человек, сам вправе решать, с кем мне проводить свою жизнь! Вскакиваю из-за стола, словно подброшенный пружиной, и рывком направляюсь к лестнице на второй этаж.
– Сядь! – рявкает Загит Гаджиев, и по спине пробегает неприятный озноб. – Твое хамское поведение и так действует мне на нервы, не усугубляй, – ехидно добавляет он, и я резко оборачиваюсь.