Благопристойный буржуа Михаэль Герц как муж и отец зарекомендовал себя много лучше, чем криминальный элемент, и потратил на это шесть лет своей жизни.
– А потом? – поторопила я и взмолилась: – Секунду! Инга, не пропадайте, пожалуйста! – Такси припарковалось возле больницы, я вылезла под дождь – не сахарная, не растаю. – Отец Нонны был богатым человеком?
Машина моя стояла на месте, никто не подсунул мне ничего под стекло. Я бежала по лужам, прикрывая голову кейсом с планшетом и документами. Пискнул телефон – списались деньги за поездку.
– Он единственный, кто дожил до этого века, – ухмыльнулась Инга. Я дернула дверцу и юркнула в уютное нутро. – Мать не распространялась, обмолвилась как-то… Все, что было в их «кассе», или как оно там называется, досталось Нонне и маме, а после мамы – мне. Мне кажется, он отыскал маму, но не стал вмешиваться в ее жизнь… он знал о слабости Нонны и это учел. На Кипре есть фирма, они контролируют, куда идут средства. Я кое-что вложила в акции, Нонна тоже могла – или инвестировать в бизнес, но вряд ли ее, скорее мужа.
Дверь машины мягко хлопнула, отрезав меня от мира. Вот, значит, как. Я как на экзамене могу встать перед белой доской и маркером нарисовать элементарную схему экономических махинаций.
– Мне пора выключать телефон, мы взлетаем… Юлия, вы ведь юрист? Скажите, кто наследует Нонне?
Мне заподозрить ее в злом умысле? Я завела машину, впилась зубами до боли в костяшки пальцев. Инга кровно – материально – заинтересована в том, чтобы деньги сестры достались ей.
– Тася, – отозвалась я глухо. – Ей наследуют Тася и муж…
Муж, если они не в разводе. Сердце скакнуло в горло и там застряло. Подполковник Симонов может быть прав, Басов мог поручить Тишину убить Нонну, пока они еще состоят в браке. Но еще он может просто забрать дочь, ведь Нонна допрыгается очень быстро, и все унаследует Тася, а Басов – законный ее представитель, и не придраться, Инга всего лишь тетя, куда ей против влиятельного отца.
– Инга, позвоните, когда прилетите в Москву. Я знаю, кто вам поможет.
Гордей Станиславович не проиграет, а я – я могу. Для меня неподъемные ставки, и с каждым днем, с каждым часом я понимаю все четче – я слишком рано решила, что крепко стою на ногах.
О такие дела я обломаю себе все зубы.
Суд начался вовремя, судья был благодушен – может, из-за того, что дело не стоило выеденного яйца, и я оказалась свободна раньше, чем предполагала. Я вышла из зала заседаний, не помня, что было на этом процессе, да ничего на нем, собственно, не было, и очнулась, когда на мой стук открылась дверь и высунулась знакомая мне худенькая помощница.