Я понятия не имею, есть ли у тебя такой человек, и мне это неважно. Я кивнула Оленьке, и она, отлипнув от двери, в два прыжка доскочила до стоявшего на зарядке мобильника, отсоединила провод и снова встала на пост, чтобы никто не смог прорваться так не вовремя.
– Вспоминайте, Нонна: человек, который на вас напал. Вы его знаете? Вы его видели?
Яростное мотание головой и стон. Она не помнит? Не опознала? Не видела Володю?
– В тот день, когда вы приехали сюда. – Вот оно, вот что мне показалось странным вчера, когда звонила Лариса. – Вы приехали на машине. Ваш муж знает, что вы больны. Почему он не принял мер, чтобы вы не садились за руль? Почему разрешил вам забрать и отвезти куда-то ребенка?
– Я. Не. Знаю. Отпустите меня, и мы же договорились! – опять завизжала Нонна. Если у двери топчется клиент, а то и не один, их сметет как ветром. – Отпустите меня! Я мать Таси, что он может мне запретить?
Если Нонна не лжет и Басов разрешал ей возить Тасю… он чудовище. Он допускал, что погибнет не только жена, но и посторонние случайные люди, и его собственная дочь.
– Вы обещали мне дать…
– Нет.
Я умею отказывать. Нонна дернулась, напряглась, а затем резко обмякла, и я разжала руки. В няньке конченной алкоголичке я не нанималась, хватит того, что наркологическая бригада приедет по адресу моего офиса.
Нонна кулем свалилась на пол, свернулась калачиком под столом и разрыдалась. Ревела она безобразно, подвывая, подвизгивая, будто молила, чтобы весь мир столпился вокруг и пожалел, но были я – и мне ее слезы омерзительны – и Оленька с полным брезгливости лицом. Привыкай, девочка, окружать тебя будут не только ухоженные платежеспособные старички и менеджеры среднего звена с отличным кредитным лимитом. Что делать с такими, как Нонна, сама решишь, когда вырастешь…
Я вот не знаю, как поступить.
Врачи приехали быстро. Нонна на вменяемую была непохожа, я сухо сообщила, что деньги – ее, а заказчиком выступает Никита Басов, вот и доверенность – плевать, что на судебное представительство. Нонну увезли, мы с Оленькой прибрались – я нашла закатившуюся под стол помаду и выкинула в мусорное ведро, потом я схватила распечатанные документы и планшет и, уже на бегу вызывая такси, отправилась за машиной.
До суда было целых четыре часа, я таращилась через запотевшее стекло на пробки и мокрые улицы. Пылала ли я сочувствием к Басову? Разумеется, нет. К Нонне? Аналогично. К Тасе?..
Она останется с матерью, дееспособность которой под сильным сомнением, или с отцом, которому все равно, что пьяная мать ее угробит.