Нонна смяла заявление в руках, выпрямилась, посмотрела поверх моего плеча. Лариса не подтверждала слова Басова насчет воспитания Таси, я хотела получить третье мнение. От кого, от этой одержимой?
Нонна всхлипнула. Я не старалась понять – она давит на жалость или в отчаянии.
– Я ужасная мать, – прохрипела она. – У меня… все в жизни не так. Не получилась карьера, не вышел брак. Я слабая, глупая… даже институт не смогла закончить. Даже платный.
Ну да, ухмыльнулась я, ошибочно полагать, что в платном вузе достаточно числиться. Да, надо платить за семестр, за каждую пересдачу, но сдавать сессию приходится все равно, и отчисление неминуемо, если балл неудовлетворителен.
– Но я люблю Таську! – взвыла Нонна и задрала голову к потолку, Оленька вздрогнула. – Она моя дочь, она все, что у меня есть. Я хочу, чтобы у нее все получилось, чтобы не было, как у меня. Я кричу на нее… да, бывает. У меня нервы ни к черту. Я пыталась лечиться, не один раз, но не помогает.
Старая песня. Бедная-несчастная в костюме стоимостью тысяч двести пятьдесят и с сумочкой лакшери-бренда, который никогда не делает распродаж. На тебе надета годовая зарплата кассира, тупая ты… паршивка. Ты жила в свое удовольствие, растила прекрасную дочь, а муж, а что муж, не нравится – так развелась бы, а не нажиралась до свинского состояния посреди бела дня, оставив дочь умирать в муках.
– Я должна уехать на лечение, – Нонна всхлипнула, опять перевела взгляд мне за плечо. – Уже все оплатила. В той клинике мне помогли. Но я… Простите, – она положила мятые бумаги на стол, неожиданно деловито полезла в открытую сумочку, – я вам заплачу, сколько скажете, вы мне не нальете?
Я ошарашенно обернулась туда, куда она пялилась все это время. Бутылка коньяка, которую Гордей Станиславович вчера приволок. Удружил мне учитель, хотя…
Я встала, подошла к окну, взяла бутылку и нехорошо осклабилась. Взгляд Нонны стал совершенно осмысленным и алчным.
– От чего вы лечились, Нонна?
Другой клиент взбрыкнул бы или попросил удалить из кабинета Оленьку. Оленька и сама бы сбежала, если посмела.
– Ну, от… – Нонна кивнула на бутылку. Я скривила губы:
– Сколько раз?
– Я не помню. Я лечусь… часто. В Армении, в Казахстане… спросите у них?
Умно. Туда не нужен загранпаспорт, сложно отследить и испортить репутацию, если, конечно, в сети не выкладывать фотографии, но у Нонны нет соцсетей, понятно почему. Если она пытается их завести, их тут же трут, пока все таблоиды не запестрели подробностями ее отвратительной жизни.
Басов врал, но не злонамеренно. Он видел все так, как рассказывал. Он Нонну не очернял, напротив, щадил меня, кто мог бы подумать.