Ни единый мускул на моем лице не дрогнул. Даже улыбка не пропала.
– Здравствуйте. Прошу, – я указала на «стул для рыданий». Как минимум я узнаю, что ей от меня было нужно в тот день, когда она бросила дочь в раскаленной машине и убежала по кабакам. – Я вас слушаю, но предупреждаю, что оставляю за собой право не отвечать на ваши вопросы.
Нонна села, разместила на коленях дорогую броскую сумочку. Я беззастенчиво рассматривала ее – сходство с Ингой и Тасей поразительное, но Тася статью пошла не в мать. Хотя как знать, что будет, когда она вырастет.
Нонна собиралась то ли с мыслями, то ли с силами, я терпеливо ждала. Незаменимая моя Оленька прошла к окну, открыла жалюзи, потом подошла к кофемашине, сделала по чашке кофе мне и Нонне, та так шарахнулась в сторону, что мне стало ясно – ей бы сейчас что-то иное, но спиртным от нее не пахло.
Ладно. Что мне еще готовит сегодняшний день?
– Я… я хочу, чтобы вы знали, Юлия, – начала Нонна. Голос сухой, казалось, что у нее губы трескаются, когда она говорит, и сообразительная Оленька сунула ей стакан воды. Нет, мое сокровище, работать ты будешь, пока воды не отойдут, где я еще найду такую помощницу! И лучше я сниму второй кабинет и найму тебе няню для малыша, вот такая я бессердечная эгоистка. – Я на все готова. Я все подпишу. Все бумаги, какие хотите. Я читала заявление, вот… – она открыла сумочку не с первого раза, и я не выдержала:
– Простите, вы что, ехали на машине?
– А? Нет… у нее стекло разбито… на такси, – хлопнула стеклянными глазами Нонна. – Вот, – и она протянула мне наконец исковое, я помотала головой. Его содержание для меня не новость, в отличие от твоего визита, я вся внимание и готовность… ко всему. – Я согласна на все что угодно. Деньги? Пусть. Пусть Никита все оставит себе. Вообще все, до последней копейки, мне не нужны никакие деньги, ни свои, ни его. Скажите мне только, что сделать, чтобы вы не отбирали у меня мою дочь.
Я звякнула чашкой о блюдце. Я не тяну. Бизнес идет лучше, чем я могла бы надеяться, но я ломаюсь. Я на исходе сил.
– Вы бросили дочь в раскаленной машине, – зло прошипела я. Нонна глядела мимо меня, я не была уверена, различает ли она вообще что-нибудь. – Хорошо, что я ее увидела. Что вы так смотрите?
Взгляд Нонны оставался слепым, она не понимала, что говорит с человеком, спасшим от гибели ее дочь.
– Да, это я разбила стекло! – с ненавистью выкрикнула я. Я добьюсь от этой дряни чего-то сверх бессвязного бормотания? – Потому что мне нужно было как можно скорее вытащить Тасю! Вы кричите на нее, бьете, загружаете занятиями так, что она не может нормально спать. У вас была опека, я знаю. Вы виноваты сами. Я на это не влияю. Совсем. Это уголовное производство.