Все, кто пропадает в городе, на самом деле попадают в лапы кланов, где их шевелят, насилуют, а потом едят под соусом из говна.
В кланах любой мечтает убить, изнасиловать и съесть с говном каждого горожанина.
«Доколе мы будем это терпеть?» — вопрошала информационная повестка. И сама себе давала ответ: «Не будем! Пора показать этим грязным дикарям, кто тут хозяин!»
— Меня удивляет холостой пробег, — говорю я Дмитрию. — Такие ресурсы вкачаны в образ врага, а никакого выхлопа.
— В смысле, папаша? — улыбается этот сибарит, развалившийся в халате с бокалом вина. Красивая (самая молодая и симпатичная из всех) служанка укладывает ему волосы, нежно касаясь головы расчёской и пользуясь небольшим тихим феном.
— Пропаганда это: «Враг — скотина, вступай в войска. Враг — мерзкий оккупант, плати военный налог. Враг ебёт котят и жрёт щенят, сдавай деньги на поддержку сил добра». Есть посыл — есть призыв. А тут посыл есть, а призыв отсутствует.
— Может, они просто не знают, как? — расслабленно смеётся Дмитрий. — Не похоже, что тут вообще воевали когда-нибудь по-нашему, стенка на стенку. Давай ты пойдёшь и объяснишь им, как надо, а, папаша?
Дима чувствует себя хозяином положения и, по сути, им является. Мы тут все на правах приживалок при Его Величестве. С учётом этого, а также наследственной говнистости характера, он ещё не так уж много себе позволяет. К счастью, я единственный объект его подначек. Нагму и Альку он любит, а дразнить остальных ниже его достоинства.
— Я бы предположил, что это подготовительный этап. Обработка общества на будущее. И, судя по накалу пафоса, это совсем близкое будущее, потому что поднимать градус уже почти некуда.
— Думаешь, что-то случится? — Дима, может, и жопа с ушами, но не дурак.
— Будь дело у нас, я бы поставил на какое-то показательное говно. Чтобы кровь-кишки-распидорасило. Наглядный казус белли. Теракт, немотивированный масс-шутинг, снайперы, стреляющие в толпу. Это всегда работает.
— Так почему тут ещё не сделали?
— Без понятия. Я не вижу главного — кто бенефициар этого движняка? Кому на самом деле нужна война?
— Думаю, как обычно, всем понемногу, — философски заметил Дмитрий, вытягивая ноги в сторону присевшей служанки. — Время педикюра!
Социальный лифт уехал
— Ты правда хочешь этого?
Колбочка решительно кивает.
Мы стоим возле стеклянной витрины, за которой самозабвенно и отрешённо танцует её мать. Движутся по сложной траектории бёдра, колышется грудь, привлекательно играют под узкими, почти ничего не скрывающими трусами крупные ягодицы. Лицо её безмятежно озарено полуулыбкой, глаза смотрят в никуда.