— Она не выглядит несчастной, — сказал я осторожно.
— Это вообще не она, ты же знаешь. Это просто тело и прошивка. Мы это точно можем сделать?
— Если хочешь.
— Хочу. Это, и ещё сиськи себе вставить. Но это больше.
Слава щедрости Дмитрия — мы можем выкупить контракт матери Дженадин, выплатив неустойку и лицензионное вознаграждение. При этом мы получим легальный ключ разблокировки, никакие гипотетические клановые хакеры не понадобятся. Это, учитывая наши трения с кланом, единственный вариант.
Дмитрий сказал:
— Да тратьте хоть всё. Мне как-то разонравился этот мир. Хочу отряхнуть его прах с наших ног, так что на кой чёрт мне здешние деньги?
В отличие от остальной корпы, фантазии которой исчерпались на одежде и деликатесах, у Колбочки есть цель, так почему бы ей не помочь? На мой взгляд, она совершает ошибку, но иногда лучше сожалеть о сделанном, чем о несделанном. Может быть, это именно такой случай.
— Сиськи тоже можешь вставить, хотя готов поспорить, что ни то, ни другое не сделает тебя счастливее.
— Я хочу! — заявляет она упрямо. — Иначе я просто сойду с ума.
— Ты про сиськи, я надеюсь?
— Я это про мать! И это говённая тема для шуток!
— Прости, — киваю я, возясь с коммуникатором. — Сейчас… Вот… Вот… Переводить токи? Это последний шанс, отмены не будет.
— Переводи!
— Ушло.
— И что теперь? — женщина по-прежнему танцует за стеклом.
— В полночь твоя мать станет моей собственностью.
— Твоей, не Дмитрия?
— Я платил со своего айдишника, мы же теперь не прячемся. Так что да, я стану её временным владельцем, что позволит мне немедленно разорвать контракт с выплатой полной суммы ренда. Твоя мама станет свободной женщиной с деньгами, так что претензий с её стороны быть не должно. Хотя это не значит, что их не будет. Женщины непредсказуемы.
— Спасибо! — Дженадин крепко обняла меня и поцеловала. — Спасибо тебе!
— Дмитрия благодари. Это его деньги.
— Нет, — замотала растрёпанной головой она. — Именно тебе. Если бы не ты, ничего бы не случилось.
По щекам её потянулись чёрные потеки, я нервно вздрогнул.
— Ты чего? — почувствовала секундное напряжение моих мышц девушка.
— Ничего, показалось, — сказал я с облегчением.
Она просто плачет. По щекам течёт макияж.
— А до полуночи мы никак её забрать не можем?
— Нет, извини. Права перейдут в ноль-ноль часов. Как раз и рабочий цикл закончится, перейдёт в фазу восстановления. Тогда я аннулирую контракт, нейровентиль разблокируется, и утром она проснётся нормальным… В какой-то степени нормальным человеком. Собой, уж какая она там ни есть.
— Тогда я останусь тут.