— Я фигею, — признаётся Шоня. — У меня есть слуги! Скажи мне кто раньше, неделю бы смеялась.
— Обращайтесь, мадемуазель, — галантно отвечает Дмитрий, и как бы даже тянется её приобнять, но натыкается на мой взгляд и делает вид, что так, рукой махнул.
Шонька, конечно, хороша, но Алиана красивее. Нет, не красивее, их сложно сравнивать, — аристократичнее, пожалуй. Спокойнее, умнее, сильнее, достойнее. Удивительно повзрослела и выросла над собой та детдомовская девчонка, я в ней не ошибся. Шонька — очень секси, но совсем другой класс. Если Димка будет к ней клеиться, надаю ему по жопе. По-отцовски. Ибо нефиг. Ему ещё внука мне растить.
Вместе с башней нам досталось два десятка — или около того, я не считал — ренд-прислуги. Понятия не имею, что они делали всё то время, пока башня пустовала. Может быть, хранились в шкафу штабелем. Но теперь у каждого из нас есть личный слуга. Не знаю, как это правильно называется, когда за тобой ходит человек, пытающийся всё делать за тебя. Я серьёзно — доставшаяся мне мадама даже в сортир за мной сначала лезла. Наверное, чтобы жопу вытереть. Когда я в первый раз наткнулся на неё, выходя из душа — чуть не заорал от неожиданности. Свежее бельё на постель — вполне достаточный для меня набор услуг. А вот Нагма её эксплуатирует беззастенчиво — Синна (так зовут нашу служанку) убирает за ней разбросанное, застилает кровать, приносит любой предмет, находящийся за пределами вытянутой руки, а также трёт спинку и моет голову в ванной, после чего стоит с полотенцем в руках, покорно ожидая, пока девица благоволит валяться в пене.
— Ты не чувствуешь себя рабовладелицей? — спрашиваю я Нагму.
— Не-а! — беззаботно отмахивается та. — Синна же для этого предназначена. Мне кажется, она на тебя обижается, что ты ей не пользуешься. А я пользуюсь, и она довольна!
Я не возражаю, потому что, в самом деле, пусть ребёнок и такой жизни попробует. Что-то мне подсказывает, что разбаловаться она не успеет. Вряд ли вся эта роскошь надолго.
Моя корпа пока делает вид, что остаётся таковой, но это уже не так. И я это понимаю, и они это понимают. Нас держал вместе крайм, каков бы он ни был. Мы были против всех, и это сплачивало. Теперь мы праздные прожигатели жизни в башне, а значит, достигли, по мнению ребят и девчонок, более чем всего. Эта особенная пустота — когда ты бежал-бежал и добежал, всё закончилось, потолок достигнут, стремиться некуда, — накрывает их прямо на глазах.
Первые несколько дней они наслаждались изо всех сил, наотрыв, наоттяг, сами себе не веря. Башня куплена официально, прятаться не надо, работают линии вип-доставки. Всё, чего хочется, — достаточно руку протянуть. Диму каждый переспросил по три раза и получил ответ: «Развлекайтесь, ребятишки! Денег больше, чем вы сможете потратить». Собственно, на этом моменте я и кончился как прем. Стал не нужен, потому что всё и так есть.