— То есть коллапсы — дело Ушедших? Это же гибель миллионов людей!
— Это возвращение украденного. Они забирают своё.
— И когда заберут всё… — продолжил мысль Дмитрий.
— Мироздание вернётся к естественному ходу вещей. Время будет принадлежать Мастерам, распределяющим его по справедливости.
— А вы, значится, у распределительного крана встанете… — скептически сказал Дмитрий. — Ясно-понятно. Дело обычное.
Воцарилась тишина. Все переглядываются, ошарашенные новой картиной мира, только Нагма сосредоточенно скрипит карандашом, полностью игнорируя происходящее. Нос и щёки уже в грифеле, как полагается.
— Но к чему была война с кланами? — спрашивает тихо Шоня. — Зачем погибли люди?
— Войну устроила я, — в голосе Бераны никакого сожаления не слышится. — Надеялась, что сожгу человеческий ресурс до начала коллапса. Чем больше погибло бы тогда, тем меньше сейчас. Увы, не вышло. Те, кто не умер тогда, умрут теперь, и выделившегося сенсуса хватит, чтобы сломать замок на дверях тюрьмы Ушедших.
— Вы просто слишком мало знаете о Мастерах, — бросила женщина. — Мой отец знал о них достаточно, — говорит спокойно Калидия. — Однако жизнь положил на то, чтобы они не вернулись.
— Вам лучше принять их приход как неизбежность.
Выдав это заявление, жуткая старушенция удалилась, оставив нас одних. Наверное, пошла парадные трусы надевать, готовясь к возвращению Ушедших.
— Давайте их всех убьём! — кровожадно предлагает Шоня.
— У них есть оболочки, — сомневается Кери. — Они их, небось, уже назад напялили.
— А у нас есть Калидия, — напоминает Дженадин. — У неё тоже есть оболочка.
— Так они её теперь и отдали… — сомневается Тоха. — Небось уже скатали в рулончик и стырили. Дорогая поди вещь.
Калидия не реагирует, задумчиво глядя в стену, но мои ребята уже набрались наглости:
— Верховная, что нам делать? Надо же спасать город!
— Вы уверены? — спрашивает она. — Спасать что? Город, пожирающий своих детей?
На лице у Бераны появляется улыбка вида: «А я тебе говорила, дочка», но Калидия на неё не смотрит.
— Одних детей пускали на топливо, другими кормили монстров, третьих превращали в рабов, четвёртым отрезали головы, — продолжает она. — И всем не давали вырасти, чтобы они не поняли. — Звучит как говно, — соглашается Тоха. — Но ты же правительница! Отмени ренд, тем более, что мы его один чёрт уже поломали. Дай людям свободу!
— Как будто кто-то им её не даёт, — грустно усмехнулась Верховная. — Никто же не заставляет людей рендиться. Им давали бесплатную еду, жильё и образование. Им просто не запрещали. Не запрещали забить на себя, не запрещали забить на учёбу, не запрещали продать себя за мишуру Средки.