— Худшее, что может сотворить с людьми власть, — назидательно поднял к потолку палец Дмитрий, — разрешить быть собой. Остальное они сделают сами.
— Да блин, — не выдерживает Шоня, — сделай же что-нибудь, дамочка!
— Что?
— Не знаю. Я не Верховная!
— А хочешь? — улыбается неожиданно тёплой улыбкой Калидия.
— В смысле? — напряглась рыжая.
— Как абсолютный правитель я могу назначить Верховной кого угодно.
— Это за какие-такие заслуги? — спрашивает Шоня с подозрением.
— Ну, например… Ты рыжая. Чем не повод? — смеётся Калидия.
Мне от её смеха становится не по себе. Так смеются люди, безвозвратно решившиеся. Это смех облегчения от свалившейся с плеч жизни. Однажды, в какой-то никчёмной стране не заслуживающего запоминания мира, к клиенту, которого мы нанялись охранять, бежал обвязанный взрывчаткой шахид. Он не кричал: «Аллах акбар!» — там воевали не по религиозным мотивам. Он вообще ничего не кричал. Он смеялся искренним смехом счастливого человека, которому нечего больше терять, и будущее которого исчислено полностью. С этим смехом он и испарился в облаке детонации тротила, когда пуля Змеямбы оборвала его радостный бег. Оно бы и чёрт с ним, ничего не имею против веселья, но вокруг испарилось человек двадцать местных, у которых, скорее всего, были совсем другие планы на утро.
— Ты… серьёзно, что ли? — не верит Шоня.
— Конечно, — продолжает веселиться Калидия. — Почему нет? Хочешь стать Верховной?
— А что для этого нужно?
— Твоё согласие.
— Но… Я же ничего не знаю и не умею!
— Два года назад я была такой же плюс полностью невменяемой. Так что стартовая позиция у тебя даже лучше. Ну? Ты ведь хотела спасти город! У тебя есть хотя бы желание. Это уже больше того, что есть у меня.
— Но меня никто не будет слушаться!
— Меня, поверь, тоже. Но меня к тому же все ненавидят, и что самое неприятное, совершенно заслуженно. Тебе только предстоит этого добиться.
— Но ведь нужна какая-то процедура, наверное…
— Ты этого хочешь или нет?
— Да, чёрт побери! — внезапно решается Шоня. — Лучше я, чем никто! Скорее всего, я всё просру, но я хотя бы попытаюсь!
— Тогда властью, данной мне… э… собственно, мной же, объявляю Шоню из Дома… Ладно, Шоню из Низов. Объявляю её Верховной Города!
— И всё? — удивилась Шоня, почему-то ощупывая волосы. Корона режется?
— А что тебе ещё надо? Указ объявлен, вот свидетели… Ах, да, возьми вот коммуникатор. Если в городе осталось что-то от сети, будешь в ней главным администратором.
— Э… Спасибо. Наверное, — рыжая смотрит на неё безумными глазами, но Калидия о ней уже забыла. Она встаёт и говорит Беране: